Жумакадыр Акенеев: Начиная с 1995 года никто в Кыргызстане не думал об экономике

Экономическое развитие Кыргызстана за 20 лет независимости выглядит сумбурным и непоследовательным. С таким мнением согласятся не только рядовые граждане и бизнесмены, которые все эти годы практически самостоятельно вытягивали страну из болота нищеты, но и эксперты. Один из них, Жумакадыр Акенеев, со всем вышеперечисленным во многом согласен. Экономист, бывший министр сельского хозяйства в интервью ИА «24.kg» подвел некоторые итоги экономического развития Кыргызстана за два десятилетия.

 

- Вы все эти годы не только следили за экономическим развитием Кыргызстана, но и участвовали в процессе становления страны. Какие самые яркие достижения в первые годы независимости можете выделить?

 

- Начну с того, что первый президент республики Аскар Акаев был ученым, и это сыграло положительную роль. Кыргызстан после развала СССР быстро адаптировался к условиям рыночной экономики, принимались законы, с которыми в страну приходили инвесторы. На самом деле наши законы тогда опережали казахские и российские. Мы одними из первых ввели национальную валюту и стали готовиться к вступлению в ВТО, что в принципе было немаловажно. Проблема в другом: Аскар Акаев думал, что его окружают такие же ученые, кандидаты наук, доценты, как и он. Конечно, он взял такие темпы, при которых думал быстро сломать стереотипы командно-административной экономики и перевести ее на рыночные принципы. Но получилось так, что мы оторвались от реальности, и это потом пагубно отразилось и на экономике, и на самом Акаеве.

 

По сути, мы потеряли пульс управления экономикой, которую надо было постепенно развивать, как это делали в Казахстане, России, Узбекистане. Либерализацию мы провели правильно, но потенциал, который был при Союзе, потеряли: государство не оставило основных бюджетообразующих отраслей, таких, как спиртовая, табачная, золоторудная. Тем не менее считаю: первые пять лет мы опережали соседей и выдержали удар независимости.

 

- А за счет чего конкретно выжили кыргызстанцы в те годы?

 

- Во-первых, за счет «челноков». Они появились ни в Казахстане, ни в России, ни в Узбекистане, а именно в КР. Мы им дали возможность выезжать и привозить товары. Все шло бы хорошо, если бы мы их сохранили. Но в Кыргызстане «челноков» начали облагать налогами и довели до такой степени, что они уехали работать в соседние страны - РК, РУз и РФ. По сути, основу трудовых мигрантов, которые уехали в Россию, составляют именно они. «Челноков» было около 300 тысяч, но не было промышленности, а сельское хозяйство жило за счет того, что осталось от Союза. Если бы мы вовремя поддержали «челноков», дали бы им обрасти мясом, то сейчас это был бы наш средний класс. Они стали бы богатыми людьми. Представьте себе: из 5 миллионов населения 300 тысяч человек сначала бы построили рестораны, дома, гостиницы, а потом дали бы рабочие места всем другим. У нас бы состоялась нормальная экономика.

 

- Так что сгубило все эти начинания?

 

- Честно говоря, либеральная экономика у нас была. Все нам завидовали. К примеру, свет у нас не отключали, как в Казахстане, где распродали всю энергосистему. Начинания в Кыргызстане были неплохие. Аграрная реформа, к примеру, была хорошо разработана, но неправильно осуществлена. Раньше сельское хозяйство было дотационной отраслью, но после развала Союза принялись все раздавать бывшим колхозникам. А надо было оставить три вида собственности: частную, государственно-частную и государственную. Тогда мы спокойно бы перевели колхозы в кооперативы, тем более что люди вообще не хотели самостоятельности и боялись ее. Надо было оставить парк сельскохозяйственных машин. Мы же пошли по пути сплошной фермеризации. Ну и получился парадокс, когда на 10-15 семей давали один трактор, который люди не могли поделить и потом продавали. Затем эта техника ушла в Китай, а оттуда нам поставляли уже их технику, сами знаете какого качества.

 

- А что насчет других отраслей?

 

- В 90-х в стране появились первые доллары, которые мы в жизни не видели. Мы с ума сходили и думали, что на них все можно купить. На самом же деле за копейки продали все основные фонды. К плюсам того времени можно отнести то, что мы первыми наладили отношения с международными финансовыми организациями, которые пришли, чтобы закрывать наши экономические дырки. Правда, потом их неправильно использовали, но это не их вина. Конечно, часто они приходили к нам, как американцы к индейцам, которые брошку обменивали на кусок золота. Получилось, они давали кредиты, а потом появлялись их же консультанты с сумасшедшими зарплатами. В итоге мы заняли много денег, а эффект был маленьким - 20-25 процентов. Кредитный долг лег мертвым грузом на экономику.

 

Естественно, в то время многие чиновники подсуетились и придумали, как эти деньги освоить. Появлялись какие-то иностранные компании. Практически все, что строилось в Кыргызстане на заемные деньги иностранцами. К примеру, дорога Бишкек - Ош. Даже на маленьком участке там почему-то строили все: иранцы, китайцы, турки, но не кыргызы. Раньше такие иностранные компании поражали нас непонятными названиями и все в обморок падали. Теперь-то мы стали умнее.

 

По большому счету Кыргызстан мог бы не упасть так низко, но мы свой потенциал свернули до невозможности. К 1996 году у нас была треть от объемов сельского хозяйства при СССР. От промышленности осталось и того меньше.

 

- Кстати, про промышленность...

 

- Ничего в Кыргызстане так и не смогли создать. Все держится на трех-четырех предприятиях, как «Кумтор». Если компания заработает, значит, показатели промышленности растут, если нет - падают. Вот сейчас мы говорим, что темпы роста промышленности у нас самые высокие в СНГ. Просто мы так низко упали, что любое повышение относительно прошлого года сказывается. Но потенциал, конечно, есть.

 

Что касается сферы услуг, то здесь все нормально, и мы опережаем другие страны СНГ. У нас нет никаких ограничений, и по многим параметрам мы находимся на первом месте на постсоветском пространстве. Например, по количеству сотовых телефонов и автомобилей на тысячу человек мы лидируем. Я не знаю, почему нас некоторые эксперты из Гренобля и Сорбонны ставят рядом с Сомали и Чадом. По их словам, мы - самая неудачная страна в СНГ. Конечно, это можно было бы использовать.

 

- Странно...

 

- Унижать нашу страну было кредо Аскара Акаевича. Он думал: если покажем себя бедными, то больше дадут грантов. Когда я был заместителем председателя Госкомиссии по экономической реформе, Акаев нам говорил, что надо гостей из ООН послать в неразвитые районы Кыргызстана и показать - все плохо. Якобы тогда нас включат в разряд самых бедных стран и окажут больше помощи. Я помню, как ооновские эксперты во все уголки страны разъехались. В Бишкеке им показали район Кузнечной крепости, «Кызыл-Аскер», «Париж», «Лондон», в Нарынской области - Джумгальский район, отдаленные села Ат-Башынского, а в Джалал-Абадской области - Чаткальский, где не было инфраструктуры.

 

- Оценивая экономическое развитие Кыргызстана, многие эксперты спорят о правильности решения о вступлении страны во Всемирную торговую организацию.

 

- В результате мы получили либеральную экономику, но и потеряли отдельные отрасли: свеклу и рис перестали выращивать, потому что из Китая начали завозить. Раньше членство в ВТО мы могли с выгодой использовать, но не использовали, потому что начиная с 1995 года никто в Кыргызстане уже не думал об экономике. Если первые пять лет ее делали либеральной, то потом Аскар Акаев увидел: у него ничего не получилось. Он решил пойти другим путем: развивать экономику КР за чужой счет. Начал завязывать отношения с передовыми странами, выезжал за границу, выпрашивал деньги на грантовой основе. Наверное, думал, что за счет этих инвестиций что-то разовьется. Хотя ВТО мы могли хорошо использовать и без этого, особенно в то время, когда КНР не была ее членом. Это был подарок судьбы, и мы могли бы продавать товары из Китая по всему миру. Помните, хотели в Нарыне строить СЭЗ? Тогда предполагали, что туда все страны ринутся и начнут строить заводы, фабрики и гостиницы, но не получилось, потому что из этого в Кыргызстане сделали маленькую кормушку. Просто придумали схему, что товары поступают в КР по весу. Это стало источником дохода для какого-то узкого круга лиц, и никто не думал, что можно страну обогатить.

 

- До сих пор возникают вопросы к работе таможни Кыргызстана, несмотря на то, что китайские СМИ утверждают: наша страна - второй по величине торговый партнер Синьцзяна.

 

- Да, это так. На самом деле в этом вопросе ничего не надо придумывать: с каждого товара снимайте, согласно закону, 12 процентов НДС и 5 процентов пошлины, то есть 17 процентов. Грубо говоря, объем завозимого в Кыргызстан, по данным китайской таможни, - $10 миллиардов. Получается, что $1,7 миллиарда бюджет КР должен получать только от этого. Представляете себе, какая это сумма по сравнению с нынешним бюджетом страны?

 

- Но в таможенных органах республики утверждают, что нет таких цифр, у Кыргызстана и Китая просто разные стандарты подсчета...

 

- Но они же не должны быть разными! Я много работал в этой области и знаю: статистика должна быть зеркальной. Тут есть намеренное искажение. В 2002 году эту схему придумал Адиль Тойгонбаев (в то время зять президента Аскара Акаева), потому что был в заговоре с таможней. Эту схему не смогло победить и временное правительство. Если же мы установим прозрачную схему работы, то цены на китайские товары подрастут на 5 процентов, но не так сильно, как говорят таможенники. В Кыргызстане мы потребляем всего 6 процентов товаров из КНР. Все остальное через нас уходит в другие страны. Зато в бюджет будет поступать большая сумма денег.

 

- Скажите, а во время президентства Курманбека Бакиева в экономике тоже было больше слов, чем дела?

 

- Да. Тут я хочу затронуть работу Центрального агентства КР по развитию, инвестициям и инновациям. Конечно, не стоило его создавать на государственном уровне. В акаевское время был некий Бернштейн, который возглавил госорган по управлению экономикой. Эта организация все решения в экономике республики экспертизировала и давала добро. Тогда депутаты Жогорку Кенеша выступили против, и Акаев ликвидировал структуру. На самом деле Бернштейн на нашей экономике хотел делать свои деньги. ЦАРИИ же было в другом виде создано и немного другие цели преследовало. Я, как экономист, считаю: если бы агентство до конца заработало, то экономика бы развилась. Многие знали, что его руководители стали бы миллиардерами, но и экономику подняли бы, потому что там крутились бы миллиарды. ЦАРИИ привлекало бы инвестиции под концессию месторождений, строило бы ГЭС, большая часть средств уходила бы на сельское хозяйство, ипотечное кредитование. Они уже разворачивали эту линию и даже начали кредиты выдавать, но не получилось. Конечно, все это связывали с сыном Бакиева, за что тот и поплатился.

 

- А как вы оцениваете амбициозный проект Курманбека Бакиева - строительство Камбаратинской ГЭС-2?

 

- Как вырабатывающая ГЭС она бесполезна. Станция строилась как «скорая помощь»: если по каким-то причинам отключилась бы «Камбарата-1», то ГЭС-2 поддерживала бы мощности в течение двух недель. Здесь были амбиции второго президента, что мы сможем своими силами достроить станцию, несмотря на то, нужна она или нет. Конечно, на строительстве можно было бы какие-то деньги отмыть, как говорят выводы Счетной палаты. Это было что-то вроде проектов «Алтын-Балалык» или дороги Чолпон-Ата - Алматы, когда брали деньги, а что творилось потом, никто не проверял.

 

- Интересно, а в Кыргызстане есть хотя бы один пример эффективного экономического проекта, который был бы осуществлен открыто и прозрачно?

 

- Нет, к сожалению. Вот, к примеру, дорога Бишкек - Ош уже есть, но все знают, что она построена с нарушениями, а ее сметная стоимость завышена на 60 процентов. Или, например, международный аэропорт, на который просят $300 миллионов. Когда такой же построили в Алмате, истратили всего $80 миллионов. В Бишкеке ни одно здание государственного значения не построено за счет бюджета. Единственное, что достроили в течение восьми лет, - небольшое крыло к зданию «Илбирса», но потом его быстро приватизировали, и оно стало частным.

 

- Экономическим достижением Кыргызстана многие называют работу швейников. По большому счету эти люди все начинали с нуля, государство им не помогало...

 

- Что касается легкой промышленности, то те, кто ею занимается, у нас были бы мультимиллионерами, если бы не Таможенный союз. Товары швейников из КР влет уходят в Казахстане и России, так как они дешевле и качественнее многих других товаров. Практически без помощи государства развивалась туристическая отрасль.

 

- Сейчас экономисты говорят: государству надо уйти и оставить бизнесменов в покое, если власти хотят, чтобы экономика развивалась.

 

- Да, согласен. Государству надо уходить абсолютно отовсюду. К примеру, ненормальные явления наблюдаются в горнорудной промышленности. Там не надо продлевать лицензии кому попало, а продавать права на разработку месторождения на конкурсе. Нельзя держать их у себя, обняв и не выпуская, исподтишка получая мелкие взятки за продление разрешений некоторым компаниям. Также не стоит выгонять инвесторов, которые работали при Бакиеве. Зачем? Надо ставить перед ними новые условия, и бизнесмены не уйдут. Туризм надо развивать, и мы еще раз видим, что плохо работают правоохранительные органы, которые допустили конфликт между местными жителями в Иссык-Кульской области. Получается, главное для государства - обеспечить для бизнеса безопасность, условия работы и заниматься выполнением социальных обязательств.

 

- Все кажется таким простым...

 

- Да. По сути, направления комплексного экономического развития для Кыргызстана разработаны еще при Акаеве и тогда уже сделаны правильные акценты. Приоритетные для страны отрасли - энергетика, горнодобывающая сфера, туризм и агропромышленный комплекс. Причем последний является крайне доходным, так как фермеры у нас живут богаче, чем городские жители. И вообще, нам идеологию надо менять. Мы привыкли чуть что бежать к государству. Если в селе кто-то бегает и кричит «Дайте молока!», то почему он не берет кредит и не покупает корову, чтобы у него были и молоко, и кефир, и сметана?

 

Конечно, язык не поворачивается назвать все перечисленное экономическими достижениями, но то, что мы выжили, создали какую-то государственность, наладили экономическую жизнь, я считаю успехом. Но если бы мы, начиная с первых дней независимости, грамотно распорядились тем, что имеем, все было бы по-другому.