«Мы должны вернуть культ Айтматова»: Эрнест Абдыжапаров о кино и литературе

Творчество Чингиза Айтматова давно вышло за пределы литературы. Его произведения стали основой для фильмов, вошедших в историю мирового кинематографа, а созданные им образы продолжают жить в культуре разных поколений. «Белый пароход», «Первый учитель», «Лицом к лицу», «Джамиля», «Красное яблоко» — лишь некоторые из произведений, которые получили экранную жизнь.

Но сегодня перед кинематографом стоит новая задача — не просто вновь экранизировать Айтматова, а заново прочитать его наследие для зрителя XXI века. О влиянии писателя на кыргызскую кинематографическую школу, сложности его экранизации, роли природы и литературы в кино, а также о своей новой работе Эрнест Абдыжапаров рассказал в интервью.

 — Эрнест Алмасбекович, какое место творчество Чингиза Айтматова занимает в истории кыргызского и мирового кинематографа? Почему его произведения так органично переходят на язык кино?

— Французский режиссер и интеллектуал мирового кинематографа Жан-Люк Годар считал, что существуют нации и государства, которые по своей сути не являются кинематографическими и воспринимают этот пласт культуры как нечто чуждое собственной идентичности.

В этом отношении кыргызский эпос «Манас», который пронизывает наш менталитет, традиции, мировоззрение и культуру, является насквозь кинематографическим — и по структуре, и по стилю изложения событий. В нем есть все элементы кино: монтаж, планы, панорамы, реалистичность персонажей, динамика и особая манера повествования.

Поэтому, когда мы говорим о таком самобытном мировом феномене, как Чингиз Айтматов, нельзя не учитывать эту особенность кыргызской культуры. Природа кинематографа органично вплелась в кыргызскую идентичность.

А значит, и произведения Айтматова как своеобразная обратная связь не могли не повлиять на только появившееся кыргызское киноискусство. Не случайно московские дебютанты Алексей Сахаров, Андрей Михалков-Кончаловский, Лариса Шепитько, Ирина Поплавская, а затем и молодые кыргызские режиссеры Болот Шамшиев, Геннадий Базаров громко заявили о себе своими первыми фильмами, снятыми по произведениям Чингиза Айтматова.

— В чем главная сложность экранизации Айтматова? И какие его темы сегодня особенно актуальны?

— Сложность прежде всего в высокой планке, которую задает сам Айтматов. Он мог самую простую историю с участием самых обыкновенных людей неожиданно возвысить до уровня нравственности, гуманизма, философии и даже геополитики.

Кинематографисту чрезвычайно трудно соответствовать этой планке, не скатившись в обыденность или морализаторство.

Кроме того, Чингиз Айтматов — представитель образной словесности. Его произведения наполнены метафорами, внутренними смыслами, философскими образами. Переложить все это на визуальный язык очень сложно.

Можно было бы сказать, что практически все произведения Айтматова уже экранизированы. Но остается «Тавро Кассандры», к которому до сих пор практически не проявляли интереса кинематографисты.

И сегодня именно этот роман кажется мне особенно актуальным. История связана с европейской частью мира, поэтому хотелось бы надеяться, что однажды к ней обратятся и европейские кинематографисты.

— Можно ли сказать, что фильмы по произведениям Айтматова стали частью культурного кода Кыргызстана?

— Безусловно. Любая великая личность является культурным плодом тех корней, которые питают дерево, то есть народ, из которого этот плод произрастает.

Уникальность Айтматова в том, что он впитал в себя все, что связано с кыргызской культурой, историей, традициями, языком, природой. И одновременно вобрал лучшее, что оставили мировая литература, мировая мысль и мировоззрение, в том числе через русский язык.

Именно этот сплав древней кочевнической цивилизации и передовых идей современности и стал частью нашего культурного кода.

Эта культурная парадигма стала той яркой звездой, которая осветила путь для появления самобытной кыргызской кинематографической школы.

— Есть ли произведение Айтматова, которое вы особенно хотели бы увидеть в новой экранизации?

— Я уже говорил о «Тавро Кассандры». Мне кажется, настало время экранизировать именно его.

Идея надвигающейся мировой катастрофы, заложенная в романе, сегодня звучит более чем актуально, хотя произведение написано более 30 лет назад.

Конечно, экранизация потребует определенной адаптации к современным реалиям, но ее суть должна быть донесена до всего человечества. Фильм должен заставить задуматься о том, куда движется цивилизация.

Чем больше человечество делает открытий в области науки и техники, тем более зыбкой и хрупкой становится безопасность этого мира. Мы уже стоим перед очень серьезными угрозами.

— Современный зритель привык к клиповому мышлению. Способен ли сегодняшний кинематограф сохранить философскую глубину Айтматова?

— К сожалению, современный кинематограф во многом становится поверхностным и легковесным, подстраиваясь под зрителя с клиповым мышлением.

Поэтому действительно существует опасность, что «Тавро Кассандры» может превратиться в обычный фильм-катастрофу или хоррор, созданный исключительно ради развлечения.

Но впереди у нас 100-летний юбилей великого писателя. И наше государство должно сделать все возможное, чтобы к 2028 году были созданы настоящие произведения киноискусства, способные вновь заставить человечество задуматься над теми вопросами, которые поднимал Чингиз Айтматов.

— В его произведениях огромную роль играют природа, горы, степь, космос. Насколько важны эти образы для режиссера?

— Мир Айтматова — это мир кыргызской кочевой цивилизации. Это мир природы, степей, гор, космоса, который одновременно существует внутри современной урбанизированной действительности.

А кино — это движение. В самой профессии режиссера заложено созидание. Он должен сначала мыслить осязаемыми образами, а уже затем воссоздавать на экране эту жизнь.

Поэтому у кыргызских режиссеров есть своеобразная форма мышления, отличающаяся, например, от режиссеров, выросших в мегаполисах.

Вспоминаются слова великого Федерико Феллини: «Режиссер должен быть провинциалом».

— Вы лично были знакомы с Чингизом Айтматовым. Что больше всего вас вдохновляло в его личности?

— Я счастлив, что в моей жизни были моменты, когда мы очень близко общались с Чингизом ага.

Я заметил в нем две особенности. Первая — он был чрезвычайно чувствительным и даже хрупким по отношению к грубости, невоспитанности, невежеству. Когда сталкивался с подобными проявлениями, он иногда просто терялся и не знал, как себя вести.

Вторая — он постоянно находился в глубоком мыслительном процессе. Ему приходилось нести этот груз даже во время общения с людьми. Поэтому его ответы на вопросы всегда сопровождались неторопливыми, глубокими рассуждениями.

Но больше всего мне импонировало его великодушие — качество, которое было присуще и нашему народному герою Манасу.

Айтматов давал шанс реализоваться любому режиссеру, мог простить неприятную выходку человека, который был ему неприятен. Его душа была настолько велика, что могла вместить и принять практически все, что с ним соприкасалось.

— В вашем фильме «Саякбай» образ молодого Айтматова сыграл его сын Эльдар. Почему для вас было важно показать именно этот период его жизни?

— Для меня было важно передать образ молодого, начинающего автора Айтматова. Я горжусь тем, что в «Саякбае» эту роль сыграл его сын Эльдар.

Кроме того, сейчас я завершаю уже шестую экранизацию произведения Чингиза Айтматова — фильм по повести «Тополек мой в красной косынке».

Надеюсь, эта картина станет хорошим подарком для всех, кому дорого имя Айтматова.

— Насколько важно сегодня знакомить молодое поколение с Айтматовым именно через кино?

— У кыргызов есть свои история, культура и идентичность. Во второй половине XX века произошло уникальное явление — творчество Айтматова, органическим продолжением которого стал кыргызский кинематограф.

Нельзя допустить, чтобы подрастающее поколение перестало читать Чингиза Айтматова. Он связующее звено между прошлым и настоящим, мост между нынешним и будущим поколениями. Это духовный резервуар, в котором вместилась огромная часть нашей духовной субстанции.

Но, чтобы молодежь читала Айтматова, необходимо снимать фильмы по его произведениям.

Мы должны вернуть культ Айтматова, который за последние 30 лет несколько подрастерял свою значимость. Потому что он наша совесть. Потому что он наша святость.

— Что, на ваш взгляд, должно сделать современное кыргызское кино, чтобы Айтматов продолжал говорить с будущими поколениями?

— Главное — не превращать его в музейный экспонат. Чингиз Айтматов должен продолжать жить.

Его произведения необходимо заново читать, исследовать, экранизировать. Каждое новое поколение должно иметь возможность открыть своего Айтматова.

Если мы сумеем соединить его глубокую философию с современным языком кино, то сможем говорить о нем не только с нашей молодежью, но и со всем миром.

Именно поэтому сегодня перед кыргызским кинематографом стоит большая ответственность. Нам предстоит не просто сохранить наследие Айтматова, а сделать так, чтобы оно продолжало работать — заставляло думать, чувствовать и задавать вопросы о человеке и будущем цивилизации.