Безопасность границ как предмет торга, рассказывает

РИА «Новости» (Россия). В Душанбе продолжаются российско-таджикские переговоры по приграничному сотрудничеству - за закрытыми дверями, при «дружном молчании» участников. Если и делаются какие-либо заявления, то дозированные и противоречивые. Так, посол России в Таджикистане Юрий Попов, комментируя переговоры, заявил в начале марта: «Широкое базирование российских пограничников на таджикской границе не стоит на повестке дня, и выносить этот вопрос на обсуждение не намерены ни в Москве, ни в Душанбе». Хотя по завершении предыдущего их раунда, в феврале, стороны говорили о возвращении российского присутствия на границе.

Более того, дипломат сообщил, что не планируется и продлевать российско-таджикское соглашение 2004 года «О сотрудничестве по пограничным вопросам», срок действия которого истекает в апреле. Документ регламентировал «условия функционирования в Таджикистане оперативной пограничной группы ФСБ РФ» - нескольких десятков консультантов и советников, оставшихся в республике после вывода оттуда российских пограничников в 2005 году.

Позиция более чем странная. Особенно если учесть, что ранее Москва не раз намекала на возможное возвращение российских пограничников на реку Пяндж. В декабре 2010 года глава профильного департамента МИД РФ Максим Пешков заявил: «Если таджикская сторона предложит нам защиту своих рубежей, то нет причин отказать ей в этом». Логично: слишком серьезные угрозы для России исходят из Афганистана, чтобы бросать, по сути дела, на произвол судьбы южные рубежи Содружества, внутри которого границы, скорее, символические. По словам директора Госнаркоконтроля Виктора Иванова, в Россию ежегодно завозится до 550 тонн афганских наркотиков - в основном героина. Большая часть попадает на территорию СНГ, а затем - российскую, именно через таджикско-афганскую границу. При этом немалые средства от его продажи идут на финансирование терроризма в нашей стране.

А может быть, таджикская сторона сама не заинтересована в совместной охране южных рубежей протяженностью около 1,5 тысячи километров? Вряд ли. Именно из Афганистана «подпитывается» таджикская непримиримая оппозиция во главе с опальным полковником Махмудом Худойбердыевым, разгромить которую не удается до сих пор. Да и оказаться «один на один» с талибами после вывода оттуда войск НАТО - перспектива нерадостная.

Так в чем же дело? Просто идет торг - непростой, кропотливый, длительный: в каком формате и на каких условиях будут размещены в Таджикистане российские пограничники? Отсюда недомолвки, «дружное молчание» и прочие уловки переговорщиков. К тому же, как стало известно из близкого к переговорам источника, на них обсуждается не один, а сразу два вопроса. Причем параллельно и в тесной связке - «пограничный» и «военный». Откуда появился второй?

Душанбе сегодня нуждается в инвестициях и все больше убеждается в бесперспективности их поиска в арабском мире. Спустя три года после того, как президент Таджикистана Эмомали Рахмон совершил турне по арабским странам, обещанные ему деньги так и не поступили в республику. Подобный оборот дела, по мнению ведущего эксперта Центра стратегических исследований при президенте Таджикистана Вафо Ниятбекова, вынуждает официальный Душанбе вновь обратить взоры в сторону западных государств и России.

От Москвы в первую очередь ожидают помощь в реализации ряда крупных проектов. Речь идет о строительстве трех средних ГЭС на внутренних таджикских реках, программе совместного освоения урановых площадей, смягчении миграционного законодательства для таджикских граждан, выезжающих в Российскую Федерацию.

Взамен инвестиций Душанбе готов предложить России разве что уступки в приграничном сотрудничестве и военно-политической сфере. Хотя в подобном сотрудничестве он заинтересован не меньше ее. Но хочется, конечно, большего. Вот и «торгуется».