Эрнест Абдразаков: Строительство в Бишкеке сейчас больше всего напоминает кормушку, возле которой толпятся все, кому не лень
Говорят, город – это живой организм. Улицы принято сравнивать с артериями, деловой центр - с мозгом. Как у всякого живого организма, у Бишкека есть свои болевые точки. Для разговора о них мы выбрали собеседника, слишком далекого от чиновничьего мира, чтобы замалчивать какие-либо факты. На вопросы ИА «24.kg» о Бишкеке и его будущем отвечает архитектор Эрнест Абдразаков.
- Эрнест Каныбекович, в последнее время приходится слышать много заявлений со ссылкой на генплан города, что Бишкек будет расширяться в южном направлении. Однако есть данные, что именно там проходит тектонический разлом. Так ли это?
- Да, разлом существует. Насколько мне известно, в документации еще советских времен указаны его четкие границы и даны соответствующие указания для проектировщиков. Но, насколько я знаю, сейчас границы сдвинули на несколько километров к югу от города. Говорят, что по этому поводу была специальная директива. Однако сделано это без исследований. Сдвинуть на бумаге можно что угодно. И сейчас вообще непонятно, кто за это будет отвечать.
Вообще строить можно везде, в том числе и на южной окраине Бишкека. Но это будет «золотое» строительство – во-первых, а во-вторых, вы не сможете дать гарантии, что здания впоследствии не рухнут. У нас просто нет подобных технологий, а вот, например, в Японии они есть. У них во время землетрясения все здания качаются, но выстаивают. Они могут себе это позволить, имея точные расчеты, экспертизу, качество строительства, его контроль. Там безопасность жителей – основной критерий строительства.
Вы говорите, что расширение города на юг предусмотрено генпланом. Я считаю, что этот документ вообще не имеет никакой юридической силы.
Он не обеспечивает нормальных градорегулирующих функций. Жизнь настолько быстро меняется, что генплан не может обеспечить необходимую гибкость роста города, изменение функциональности каких-либо участков, транспортной инфраструктуры. На него нельзя ссылаться как на документ, регулирующий эти моменты.
Буквально в 2006 году его изменили всего за несколько месяцев. Получается, надо – пожалуйста, поменяем. Одновременно генплан используется как некий устрашающий документ, к которому все апеллируют. Но он – полный миф. Как в нем написано, так не будет.
На самом деле, генплан имеет узкоспециальное значение для архитекторов. Он помогает понять, из чего состоит тело города, его масса, какую типологию жилья можно заложить в тех или иных районах. Нелепо, когда генплан пытаются использовать как документ, который решает конкретные задачи. Полный абсурд.
- Как вы считаете, с какой проблемой город столкнется в ближайшее время?
- С транспортной. Не в смысле, что надо срочно автобусы или троллейбусы закупать, убирая маршрутки. Проблема в том, что сама структура улиц Бишкека не обеспечивает нормальной транспортной проходимости. Пока мы ее не изменим, хоть 10 метро постройте, все будет бесполезно. Максимум через два года начнутся жуткие пробки. То, что сейчас закладывается мина замедленного действия, очевидно. Это происходит потому, что основная деловая активность происходит в центре. Город опоясывают жилые районы. Получается маленький островок, куда стекаются люди со всего Бишкека.
Центр необходимо разгружать от транспорта путем формирования кольцевых линий и радиальных направлений. В этом отношении прямоугольная планировка Бишкека сыграла с нами злую шутку. Рано или поздно нам придется прорубать мощные магистрали. Прямо в центре города.
- Дома, как и вещи, имеют срок годности. Некоторые микрорайоны Бишкека его уже отслужили. Их построили более 30 лет назад. Как решать эту проблему?
- В принципе, только выселять жителей. Но таких случаев, чтобы отселяли большой дом, а потом его сносили, у нас еще не было. Хотя с каждым годом ситуация усугубляется – здания стареют, и никто не намерен выплачивать рыночную стоимость квартир их жителям. Знаете, какой вопрос в этой сфере будет основным в ближайшие годы?
- Какой?
- Вопрос собственности земли. Сейчас необходимо понять, кто ею владеет? Например, землей под старыми многоэтажными домами. Ситуация с приватизацией жилья и вопросами землепользования у нас до сих пор не решена.
Я не понимаю, почему у нас не рассматриваются вопросы правового зонирования. (Правовое зонирование - деятельность органов местного самоуправления в области разработки и реализации правил застройки территорий муниципальных образований. – Прим. ИА «24.kg»). Пока мы вопрос собственности земли не решим, разговаривать о будущем города смысла нет.
В старых районах есть еще одна проблема. Важный момент, который был упущен в советское время: городская жизнь не может быть такой функционально разделенной. У нас были спальные микрорайоны - отдельно, промышленная зона - отдельно, рекреационная зона - отдельно. Все тонкости городской жизни, вся ее сложность, эмоциональная насыщенность, все разнообразие – игнорировались.
В этих микрорайонах в смысле безопасности есть и другая проблема. После развала Союза в них появилось множество объектов развлекательного характера – ресторанчиков, маленьких кафе. Архитекторы их называют «бородавками». Но это не следствие какого-то хаотического процесса. Грубо говоря, людям не просто в голову что-то там взбрело, и они начали первые этажи выбивать.
Мы видим, чем заканчивается то, что делается в угоду доктрине. Хочу подчеркнуть: нынешнее строительство повторяет ошибки прошлого. Все массивы, которые возводятся в районе старого аэропорта, через какое-то время столкнутся с той же проблемой. Там тоже будут перепрофилироваться первые этажи, и насыщение жизни микрорайонов будет происходить по точно такому же сценарию.
- Несколько лет назад в Москве из соображений безопасности запретили подобные проекты: снос стен, вырубка арок и прочее…
- Я не считаю, что повсеместный запрет принесет какую-то пользу. Надо в каждом конкретном случае определить, что возможно в здании делать, а чего – нет. Потому что их конструкции абсолютно разные. В некоторых степень вмешательства оправданна и возможна. В других случаях – категорически противопоказана. Иногда в панельных зданиях выламываются целые плиты. Например, балкон утепляется, а выход на него делается в виде арки. Это – тотальный минус. Возможность обрушения подобной конструкции очень высока. Кроме того, снижается сейсмостойкость самого здания. Та прочность, которая была заложена в нем по расчету, сразу сокращается.
Все прекрасно знают, что любая перепланировка и перестройка – это изменение документации. У каждого здания или квартиры есть паспорт. В нем четко указана планировка. Если вы ее нарушаете, будьте добры решать это в соответствующих органах. Иначе вы не сможете продать свою квартиру. В агентстве недвижимости вам скажут: ребята, если вы изменили план, покажите документы. Я, например, ни за что не стану покупать квартиру, планировка которой изменена без соответствующей документации. Метафорически говоря, я знаю, что покупаю себе гроб.
Меня поражает, что в случае, например, землетрясения, если разрушается частный дом, хозяевам хватает уверенности требовать от государства компенсации. Если дома построены без разрешения и на них нет никакой документации, государство должно отказаться от всяческих выплат. За исключением самой экстренной помощи – обеспечить товарами первой необходимости, поставить палатку. Чтобы человек на улице не остался. Но восстанавливать здания, которые построены без документов, без согласования, без технической экспертизы – государство должно от этого категорически отказаться.
- Кроме типовых домов в Бишкеке много экспериментальных зданий, которые могут выдержать даже сильное землетрясение...
- В советское время было много таких проектов. Но, по-моему, они не стали серийными. Документация после развала проектных институтов, наверное, утеряна. Кроме того, тогда и технологии были другие, и качество строительства многократно лучше нынешнего. Над этими проектами работали большие коллективы. Вкладывались огромные средства в исследовательскую часть. Вряд ли сейчас частный инвестор возьмет на себя смелость строить экспериментальный дом.
- Как вы оцениваете недавно построенные здания?
- Меня больше всего удивляет, насколько некомпетентно они спроектированы. Например, коммуникационные стояки зачастую размещают по центру помещения. В самом простейшем справочнике для студентов сказано, что инженерные коммуникации делаются либо смежными для нескольких квартир, либо размещают в несущих стенах. А сейчас в квартиру заходишь – а там посередине может оказаться санузел, иногда даже несколько.
Много вопросов и по поводу внешнего вида новых зданий. В середине квартала порой оказываются несколько новых жилых домов, которые не вписываются в окружающую обстановку. Ни в пропорциях, ни по цвету, ни в функциональной организации территории, ни по степени и качеству благоустройства. Иногда сносятся значительные объекты, которые для строителей, может быть, не имеют никакого значения, но в целом для города они важны.
Например, в Бишкеке много жилых домов сталинского периода, которые просто варварски переделаны. Я другого слова не нахожу. Сносится фасад, уничтожается отделка, орнамент, лепнина…
- В 2005 году, когда строился центр «Вефа», жители соседних домов жаловались, что здание не пропускает свет в их квартиры…
- По поводу «Вефы» у меня вообще комментариев нет. Это образчик турецкой казематно-цитадельной архитектуры. Я вообще не знаю, как этот проект утвердили. Меня поразило то, что такое огромное здание посадили на месте пересечения мощных коммуникаций, мощных городских артерий без учета того, что там должна быть сопутствующая инфраструктура: стоянки, зеленая зона для отдыха самих горожан. В общем, должны быть какие-то свободные карманы. Вы сейчас посмотрите, какое там творится безобразие. Транспорта столько, что просто не пролезешь.
Меня больше всего беспокоит факт, что изменить уже ничего невозможно. Чтобы сейчас хоть как-то спасти ситуацию, можно снести только противоположный угол – дома с другой стороны улицы Горького.
Если говорить о качестве новых частных строений, оно, в принципе, неплохое. Могло быть и хуже. Например, здания, которые строят в Афганистане или Ираке, – просто ужас.
При этом следует помнить, что у нас денег мало и отсутствуют передовые технологии. Но радует, что появились все-таки новые материалы. Удручает, что зачастую они используются неумело. Иногда в отделке применяются совершенно несовместимые вещи – алюкобонд и металлочерепица. Эдакая смесь теремкового стиля с хай-теком.
К сожалению, оказывается, что советская архитектура, как это ни странно, намного лучше того, что возводится сейчас. При всей ее кондовости, серости она более целостна и по образам, и по тектонике, и по средствам выразительности. Их мало, они не совсем изящные, но в то же время четкие и явные, как сама советская власть. Неладно скроена, но крепко сшита, и внешний вид достаточно выразителен.
- Как можно оценить проекты, презентованные в 2006 году – строительство надземной линии метро от южных микрорайонов до рынка «Дордой»?
- Это юношеское прожектерство. Лучше направить усилия на конкретные вещи. Например, сейчас уже необходимо делать транспортные развязки на въезде в город, на пересечениях крупных улиц.
- Складывается впечатление, что строительством сейчас занимаются непрофессионалы…
- Не совсем. Если у человека плохой вкус и плохое образование, маленький визуальный багаж, он не смотрит журналы, не знаком с образцами современной архитектуры, не хочет экспериментировать – результат будет соответствующий. Очевидно, что строительство в настоящее время - большая кормушка, возле которой толпятся все, кому не лень. Те, кто привозит материалы, строят, согласовывают, проектирует и остальные.
Подчеркну особо: распоряжаясь одними и теми же деньгами, можно сделать совершенно разные продукты. Пример, стеклянное здание на пересечении бывшей улицы Советской и Токтогула. Этакая «павлинья» архитектура. Непонятно, зачем все эти витражи, которые переходят в бессеровские блоки. Просто нет слов. Сюр какой-то. Причем примеры такой, я бы даже сказал, карнавальной архитектуры можно видеть в Бишкеке повсеместно…
