Кадыр Маликов: Наряду с рисками от возможного вступления Ирана в ШОС существуют и явные плюсы

В середине июня 2009 года в городе Екатеринбурге (Россия) состоится очередной саммит глав государств Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Одной из интриг, которую ожидают эксперты и журналисты, станет возможное обсуждение вопроса о заявке Исламской Республики Иран о вступлении в ШОС. Известный аналитик, доктор политологии и исламских исследований Мадридского университета Кадыр Маликов сегодня рассуждает на заданную тему, отвечая на вопросы ИА «24.kg».  

- На саммите глав государств ШОС, возможно, будет рассматриваться заявка Ирана о принятии ее в члены организации. Насколько это реально?

- Вопрос о смене статуса страны-наблюдателя в ШОС, коим сейчас является Иран, на полноправного ее члена - наиболее сложный. Ведь помимо идейно-политической, военной, социально-экономической, конфессиональной ситуации, складывающейся в регионах Ближнего и Среднего Востока, существует и такой фактор, как интересы внешних игроков. Например, США, Евросоюза, КНР, России.

В зависимости от «особых» отношений между США, да и в целом Запада с Россией, а также с учетом реалий мирового экономического кризиса и будет решаться вопрос о расширении и укреплении ШОС за счет вступления в него наиболее сильных стран региона, таких как Иран и Пакистан.

Внешний фактор политического «торга» со стороны Запада и пока достаточно не ясная позиция России по Ирану может являться и основной причиной того, что ИРИ, возможно, и не сможет стать полноправным членом ШОС, оставаясь почетным наблюдателем.

Не стоит исключать того, что подобное, как бы подвешенное, состояние Ирана временно устраивает Россию и КНР, негласно признающих его растущий региональный авторитет. Тем более Россия не имеет своего долгосрочного целевого проекта в отношении Центральной Азии, а потому не готова рисковать своим, доставшимся в наследство, все еще сильным влиянием в регионе и впускать Иран в ЦА как равноправного партнера.

- На ваш взгляд, какие плюсы и минусы существуют от возможного принятия Ирана в ШОС?

- Если рассматривать риски, то надо понимать, что Иран конкурирует на Ближнем Востоке со странами арабского мира во главе с Саудовской Аравией. Например, этот фактор зависимости от энергоресурсов арабского мира является для Китая основным.

Другим немаловажным фактором – политическим - является международное давление Запада на Иран (атомная программа, права человека, демократия). Озвучивание конкретного мнения о своей позиции в этих больных вопросах невыгодно ни России, ни странам ЦА. Плюсуйте риск вполне возможного после вступления ИРИ в ШОС экспорта исламской революции или шиизма. Именно для Центральной Азии это еще одна головная боль.

Однако наряду с рисками существуют и явные плюсы, которых, на мой взгляд, больше. Это, в первую очередь, обеспечение региональной безопасности Центральной Азии за счет Ирана. Военно-политическая ситуация в Пакистане и Афганистане грозит выйти из-под контроля. Полагаю, что в таком случае ни Организация Договора о коллективной безопасности, ни НАТО, ни ШОС не смогут обеспечить полноценную безопасность в регионе без участия Ирана. Другой фактор – растущий экономический потенциал страны, его готовность  инвестировать в государства ЦА, в том числе в Кыргызстан.

Иран готов сотрудничать как в сфере транспортировки энергоносителей, так и в научно-технической. ИРИ также предлагает обеспечить странам ЦА через свою территорию выход на рынки Среднего и Ближнего Востока, развивать торговлю, сотрудничать в борьбе с наркобизнесом и экстремизмом.

- Вместе с тем в странах Центральной Азии по-прежнему сильны идеологические составляющие. Иран воспринимается как государство четко исламистской ориентации…

- Мировой экономический кризис должен стать стимулом для стран ЦА в отказе от пресловутых идеологических рамок в экономическом сотрудничестве с Тегераном. Считаю, что Иран и географически, и культурно-исторически входит в определение Центральной Азии, а его внешняя политика направлена на интеграцию в экономическом плане и сотрудничество в сфере безопасности.

- То есть вы предлагаете смотреть на Иран под другим политическим углом?

- Безусловно. Со времен исламской революции Иран пребывает в состоянии перманентной защиты своей государственной системы от внешнего фактора, угрожающего самому существованию государства, его территориальной целостности, духовным и идейным ценностям. В качестве внешнего фактора выступают Соединенные Штаты и Израиль. А учитывая то, что, несмотря на противодействие, Иран становится региональным лидером, обостряется и идейно-политическое, экономическое соперничество арабских государств.

Внешняя блокада предоставила Ирану возможность для внутренней мобилизации с целью развития экономики, технического рывка. Тегеран давно сделал ставку на развитие собственного высокотехнологичного производства с целью замещения импорта национальной продукцией. Но в Иране понимают, что в одиночку страна может не выдержать давления со стороны США и их союзников. И чтобы сохранить государство, ИРИ необходимо оставаться одним из лидеров исламского мира и движения сопротивления, а также стараться войти в ШОС, чтобы закрепить свои союзнические позиции в Центральной Азии.

- В последнее время Иран активизирует свою внешнюю деятельность для развития сотрудничества со своими восточными соседями в двух- и трехстороннем формате. То есть это шаги на пути к логическому достижению определенной цели на конкретном этапе – вступление в ШОС?

- Вполне возможно. Кстати, Иран увеличил в 2006–2007 годах предоставление кредитов Кыргызстану, Таджикистану и Узбекистану на строительство жилья для малоимущих слоев населения и на прямое инвестирование различных социальных проектов.

Я считаю, что основная задача Тегерана заключается в закреплении позиций в «мирных» странах Центральной Азии через создание положительного образа страны путем наращивания экономических, культурных и иных связей. Другое направление сотрудничества ИРИ с регионом – поддержка исламских ценностей.

Официальная политика Ирана направлена на поддержание традиционных форм ислама в странах региона, что совпадает с «реальными» интересами правящих в них режимов. В отличие от «импортированных» политических идей в традиционном центральноазиатском исламе не заложена политическая идея противостояния «шиитскому» Ирану. Это и может послужить основным фактором в сближении между культурами мусульман тюркского мира и персами ИРИ.

- То есть таким образом Иран постарается постепенно интегрироваться в центральноазиатское поле для обеспечения своих национальных интересов в связке с КНР и Россией?

- Именно нестабильность на Ближнем и Среднем Востоке, в том же Пакистане, имеющем ядерный потенциал, или в бесконечно воюющем Афганистане, вынуждают ИРИ все чаще направлять свой взор на стабильные в военно-политическом плане страны Центральной Азии. Ведь и страны ЦА обеспокоены недавними попытками движения «Талибан» захватить военную базу (с ядерным оружием) в Пакистане. 

- Как вы думаете, может ли ШОС отвечать национальным интересам стран ЦА, в том числе и Кыргызстана?

- Необходимо отметить, что именно для стран региона перечисленные риски от возможного вступления Ирана в ШОС переходят в разряд плюсов. Членство ИРИ в организации может стать гарантией и сдерживающим фактором от шиитской или революционной пропаганды. Для Ирана страны ЦА являются «тихой гаванью» на фоне его восточных соседей.  

Центральная Азия имеет колоссальный потенциал и, возможно, в ближайшем будущем в геополитике может стать одним из основных направлений. Именно возможности развития тесного экономического, научно-технического сотрудничества между Ираном и странами ЦА, а также КНР и Россией могут создать условия для построения в будущем эффективной региональной системы безопасности на основе ШОС.

Развитие сотрудничества и устранение политических и идеологических противоречий, поддерживаемых на государственном уровне, является необходимым условием возможного сближения и сотрудничества стран региона в обеспечении региональной безопасности.   

Насколько ШОС сможет отвечать интересам самих стран ЦА, в том числе Кыргызстана? Готова ли организация расширить географические рамки в ЦА, если она уже становится политическим союзом? Вопросов много, а ответы знают пока только главы государств, в нее входящих.