Сергей Слепченко: Цены растут всегда, но для кого-то это зло, а для кого-то - благо

Рост цен в последнее время стал темой разговоров и за семейным ужином, и на совещаниях в Доме правительства. Об этом, а также о разном восприятии инфляции и уникальной особенности кыргызского кабинета министров рассказывает координатор Аналитического консорциума «Перспектива» Сергей Слепченко.

- Сергей Степанович, можно ли было предотвратить недавний рост цен или хотя бы смягчить его последствия?

- Наше правительство обладает одной достаточно уникальной особенностью. Оно мало учится на собственном опыте. Помните кризис 1998 года? Кто-нибудь из правительственных экспертов ответил на вопрос, почему он возник? Кто-нибудь из них может сейчас сказать, какова структура и характер экономических связей Кыргызстана и Казахстана? На сегодня есть данные, что между нашими странами сложился паритетный экономический баланс. Показатели экспорта и импорта выровнялись, товарный дефицит перекрывается за счет сферы услуг. Например, в Казахстане есть проблемы в банковском секторе. Это последствия кризиса ликвидности, который сложился на мировом рынке. Как эти процессы повлияют на Кыргызстан? Правительственные эксперты должны просчитать все варианты. Тем более что Казахстан с этими проблемами уже столкнулся.

Жить в мировой экономической системе и делать вид, что на Кыргызстан происходящие в ней процессы не влияют, – не самое лучшее решение. У нас всегда «внезапно» наступают зима, весна, лето или осень. Но ипотечный кризис начался не сегодня. Подъем цен на продовольственные продукты длится тоже уже пару лет. Нам кажется, что все это должно миновать Кыргызстан и коснуться крупных, развитых держав. Но когда кризис все-таки случается, у нас начинается паника.

- Но правительство принимает кое-какие меры, например, объявило интервенцию…

- Дело в том, что цены растут по разным причинам. Например, фундаментальным. Скажем, из-за сокращения посевных площадей, если говорить о зерне. Производство развивается медленнее, чем растет спрос. Но иногда цены могут увеличиваться по причинам, связанным с биржевой или спекулятивной игрой. Возникают ситуации, когда старые продовольственные запасы заканчиваются, а новый урожай еще не собран. В последнем случае государство объявляет интервенцию: выбрасывает часть запасов, смягчает кризис, а через некоторое время все восстанавливается. Когда же такой кризис связан с дисбалансом производства и потребления и длится два-три года, такая технология не работает.

То, что попыталось сделать наше правительство – объявить интервенцию – не совсем корректно. Подобные меры эффективны при кратковременном кризисе. Но когда цены растут на мировом рынке и поставщики поднимают стоимость сырья, необходимо четко понимать, что зерно не подешевеет.

- Как подобные проблемы решаются в других странах?

- Министерство сельского хозяйства США, например, проводит глобальный мониторинг по всему миру. Они оценивают потенциальный урожай всех базовых сельхозкультур. На основании этих данных прогнозируются их цены. Затем правительство Соединенных Штатов формирует политику по отношению к производителям. То же самое делают все развитые страны.     

Возникает вопрос, должно ли такие прогнозы делать кыргызское правительство? Я считаю: несомненно, да. Мы не знаем, чего ожидать в будущем году, и возникает неопределенность. Одна из функций всех правительств - прогнозировать процессы в экономике в ближайшие годы. Решения кабинета министров должны предвосхищать события. На экономику влияет не столь много факторов, как может показаться на первый взгляд. Да, есть некоторые события, предотвратить которые выше человеческих сил. Вы же ничего не можете сделать, чтобы не допустить землетрясения?! Если вероятность какого-то события высока, следует что-то предпринимать. Если же пренебрегать прогнозами, очередной кризис наступит неожиданно.

На Западе есть специальные структуры, которые занимаются прогнозированием проблем в экономике, но даже они не всегда могут их предугадать. Если назревают какие-то кризисы, их нейтрализуют. Обычно это делается как с применением монетарных механизмов, так и с помощью социальной политики.

Эти технологии уже давно известны. В Кыргызстане можно работать по тем же принципам. Следует определить слабые места в экономике и понять, в чем государство должно брать на себя ответственность, а где можно обойтись без его вмешательства. Подобный опыт существует, надо просто уметь им пользоваться. Но надеясь, что придут международные консультанты и расскажут, что нам делать, мы полностью снимаем с себя ответственность. Это значит, что мы не учимся выходить из кризисов. Если переадресовывать решение вопросов кому-то, значит, никогда не научиться делать это самим. Нашу страну ждут куда более серьезные проблемы, нежели рост цен. Тем не менее об этом сейчас никто не говорит.

- Что вы имеете в виду?

- Сколько кыргызстанские вузы ежегодно выпускают студентов? Около 50 тысяч человек. Какой процент из них подготовлен по-настоящему профессионально? Минимальный. Начинает складываться критическая масса. В свое время фашизм возник, кстати, как реакция образованных людей, которые не могли найти себе место в жизни: они начали переделывать реальность под себя.

Реализация крупных проектов и развитие бизнеса определяются наличием квалифицированных кадров. Если их нет, надо либо завозить специалистов из-за рубежа, либо обучать местных жителей. Кто строил здания в государственной резиденции для гостей саммита ШОС? Китайские рабочие. Парадокс! Мы говорим о создании новых рабочих мест, но когда возникает необходимость сделать что-то качественно, причем в короткие сроки, мы вынуждены привлекать зарубежных специалистов.

Любой инвестиционный проект состоит из капитала, средств производства, сырья, технологии и трудовых ресурсов. Последнее подразумевает, что все рабочие места должны быть заняты людьми, которые соответствуют своему назначению. В противном случае производство не наладить. Есть деньги, сырье, но некому работать. Инвестиционный проект провисает.

Это проблема, которая по возможным последствиям и конфликтности превзойдет инфляцию. С ценами ситуация проще. Если вы не хотите платить за тонну зерна по мировой стоимости, не покупайте его. В ближайшие годы ситуация стабилизируется, развивайте собственное производство. Другое дело – факторы ограничения экономического роста. Любой инвестор скажет: «Я готов вкладывать, но решите проблему кадров». Если он предоставит их сам, то увеличится стоимость инвестиционного проекта.

Кроме того, существует проблема технологического отставания страны. Если мир будет переходить на новую технологическую основу, мы сделать то же самое не сможем. Экономика Кыргызстана становится все более примитивной, следовательно, целые сектора просто простаивают и в скором времени могут исчезнуть совсем.

- Пессимистичный прогноз…

- Все зависит от интерпретации. Понимаете, все мы вышли из СССР. Оттуда берет свое начало наш социально-культурный тип и наша психология. Советская экономика была плановой. Грубо говоря, были дяди, которые сидели наверху и за все отвечали. Они планировали, думали за всех, а остальные просто работали. Теперь схема поменялась: Вашингтон и Брюссель обо всем думают, а все остальные просто работают.

Цены растут всегда. Но для кого-то это зло, а для кого-то - возможность заработать. В зависимости от взглядов человека и оценка ситуации будет разной. В СМИ увеличение цен подается негативно. Но если они растут, значит, у кого-то появится заинтересованность в увеличении объемов производства. Это плохо или хорошо?

Смею утверждать, что в экономике нет понятий «хорошо» или «плохо». За подъемами всегда следуют спады. И наоборот. Люди во всем мире уже научились жить в таких динамично меняющихся обстоятельствах.