Об августовской войне и ее экономико-политических последствиях размышляет
Postimees (Эстония). Грузия понесла поражение. Она окончательно потеряла сепаратистские территории, что бы ни говорили при этом международное право, история или эмоции. Новая кровь, разделившая осетин-абхазов и грузин, еще долго не позволит им, согласно принятым на Кавказе традициям, спокойно жить друг с другом.
Посредничество Запада и давление с его стороны тут не помогут. Грузия, лишившись этих территорий, утратила вместе с ними часть экономического потенциала и возможности развития этих регионов. Не говоря уже о том, что российские войска, задавшись целью парализовать военную мощь противника, разрушили и значительную часть инфраструктуры Грузии.
Кроме того, под угрозой оказались проходящие через Грузию транскавказские транспортные коридоры энергоносителей. В связи с этим последствия августовской войны следует рассматривать, прежде всего, как передел в рамках большой энергетической игры вкупе с мозаикой лежащих на поверхности политических сфер влияния и исторических противоречий.
Абхазия и Южная Осетия обречены на то, чтобы полностью зависеть от России, и их экономика окончательно интегрируется в экономику РФ, независимо от того, как оформятся политические отношения. Однако нет причин полагать, что они станут регионами, привлекательными для инвестиций, особенно для иностранных инвесторов нероссийского происхождения, что касается Южной Осетии.
С экономической точки зрения Абхазия с ее исторической репутацией и природным потенциалом, несомненно, выиграет. Ее экономика окончательно интегрируется в экономику России, особенно это касается соседнего бурно развивающегося района Сочи. Абхазия, превратившись в ассоциированное с Россией буферное государство, обойдется и без Грузии.
Чисто технически Россиия, бесспорно, выиграла августовскую войну. Что можно было предвидеть, учитывая разницу в мощности и весовых категориях военных машин сторон. Но не пиррова ли это победа? С внутриполитической точки зрения, конечно, нет. Что отлично реализуется в России для внутреннего пользования, так это «взмах крыльев двуглавого орла». Надо признать, что россиянам нравится, что «Россия поднялась с колен» и «показала плохишам на Западе кузькину мать».
Можно с уверенностью сказать, что Россия просчитала мягкую реакцию со стороны Западной Европы в духе Берлускони, Меркель, Халонен. В этом ряду наверняка стоял бы уже и Саркози, если его не кинули бы с частичным невыполнением мирного плана, с которым он связал себя лично.
Одним из результатов августовской войны, ожидаемым, но все же неприятным для России и не только, можно считать привнесение в западную политическую риторику рассуждений о «российской опасности» или «новой холодной войне», звучавших до сих пор лишь за отдельными закрытыми дверями. На самом деле это вдохнуло жизнь и в НАТО, начавшее уже было увядать. На смену отношению к России как к части современной демократической (западной) цивилизации приходит отношение к ней как к современной автократии с восточными элементами.
