В Бишкеке открылась IV выставка современного искусства «Бум-бум». В какой-то момент художникам удалось своими работами поставить в тупик и милицию, и посетителей, и служащих Национальной гвардии, которые, сами того не зная, превратились в экспонаты.
Перед открытием выставки у входа в музей ИЗО молодой человек – судя по высказываниям, студент факультета архитектуры – рассматривал экспонат, сооруженный из автомобильных шин, и рассуждал вслух. «Ой, да посмотрите немецкие журналы 1978 года по дизайну. Там все то же самое». Затем он добавил, что его преподаватели сейчас спалят, потому что утром не был на парах. Резюмировал все это студент фразой в духе «самое противное, что эти выставки никому, кроме самих художников, не нужны».
Организаторы устроили «Бум-бум» на двух площадках – в музее ИЗО и бомбоубежище под площадью Ала-Тоо. Задумывалось, что первая будет носить академический характер, а вторая – экспериментальный.
«Название выставки отсылает к современному выражению «строительный бум», но переосмысливает его в ироническом ключе. Сейчас, с развитием технологий, архитекторы становятся, как считают многие, не нужны. А «Бум-бум» пытается доказать обратное», - объясняет концепцию выставки архитектор Эрнест Абдразаков.
В академической части «Бум-бума» он представил три своих работы – проекты жилого дома, облгосадминистрации и города будущего. Первые два выглядят искусно сплетенными между собой кусочками картона. Облгосадминистрацию отличает от жилого дома некоторая упорядоченность. «В этом все и дело, - говорит Эрнест Абдразаков. – Это не макет здания, это только концепция. Здесь дан каркас жилого дома, осталось подвести коммуникации, а его жители пусть сами все стены строят, как хотят. У чиновничьего здания все сделано гораздо строже».
Если на первой площадке «Бум-бума» Эрнест Абдразаков представил проекты здания, то на второй – унитазы. Выглядят они, как матрешки: обычного размера и больше, больше, больше. Последний - огромный - подвешен на шнурах в воздухе. «Это для крутых, - поясняет Эрнест Абдразаков. – Чтобы почувствовали свою крутизну».
Среди посетителей каким-то неведомым образом затесались два милиционера. Они ходили по катакомбам, важно рассматривали работы и некоторые из них даже пробовали на крепость ногами. Потом оказалось, что они просто искали выход из бомбоубежища. Дело в том, что художники закрыли его огромным задником и, сымпровизировав таким образом небольшую сцену, дали концерт, к которому больше всего подходит эпитет «забойный».
По заднику бежала собака, затем с горы скатывались китайцы, держа на руках барана, а певец прыгал и плясал перед задником, тряс шейкером и, глядя, как посетители бодро пытаются найти выход, кричал по-английски: «Это самый большой бардак, который я видел в жизни!».
Надо сказать, что через натянутый задник можно было пройти. Правда, пришлось бы поплутать по его виниловым лабиринтам. Милиционеры в этой ситуации быстро сориентировались, но, судя по колыханиям задника, выход искали довольно долго. «Они сами не поняли, что стали экспонатами выставки, - переговаривались между собой посетители. – По крайне мере, название «Бум-бум» оправдало себя полностью».
Едва милиционеры скрылись с глаз, из задника появились два служащих Национальной гвардии. Видимо, только что после смены на площади. Быстро поняв, что к чему, они устремились в один из коридоров бомбоубежища и стали рассматривать там фотографии.
Уходить из «Бум-бума» через виниловый задник пришлось всем посетителям. В его хитросплетениях на меня наткнулись малолетние девочки. «Здесь есть какой-нибудь выход?», - кричали они. Кто-то из шедших за мной говорил: «Неоновые трубочки на стене – это просто неоновые трубочки. Свернутые и поставленные на торец ковры – это всего лишь свернутые и поставленные на торец ковры. Кирпичи с нанесенными на них точками домино – это не больше и ни меньше, чем кирпичи с нанесенными на них точками домино. Никакого смысла в этом во всем нет».
Его собеседник отвечал: «Не знаю, может быть, все это и ерунда. Но главное - весело».
