Георгий Добыш: У нашей Майрам юбилей! Все свои 60 лет она прожила достойно (эссе однокурсника)

Ленинград. Я приехал в 1965 году из Беларуси в Питер. После службы в Советской армии поступил в Ленинградский институт холодильной промышленности. 28 августа вызвали меня в деканат и предложили стать старостой группы. Вручили список группы № 118. Ищу букву «Д», свою фамилию – Добыш. И мой взгляд упал на необычную фамилию – Дуйшенова. Кто она? Откуда? Интересно, откуда она приехала покорять самого града Петра, подумал про себя. В общежитии спрашивал про загадочную девушку. Никто ее не знал.

 

Наступил долгожданный день – 1 сентября. Как полагается, староста группы раньше всех пришел в аудиторию. Первое занятие – начертательная геометрия. Везде чертежи, эпюры каких-то пересекающихся фигур, модели…  Первой моей мыслью была: «Кошмар! Все это предстоит изучать мне?». Вот это жизнь!

 

Тем временем аудитория заполнялась одними ребятами. Даже стало неинтересно. Понятно, на специальность инженер-механика кто будет поступать, если не мужчины?

 

Вдруг в аудитории появляется девчонка - тоненькая, смугленькая, с необыкновенно роскошными волосами и родинкой на щеке. К тому же, бросились в глаза точеная как статуя ее фигура, и какая-то грациозность и изящность. Она робко поздоровалась, видно было, что немного удивлена, наверное, не ожидала, что окажется в чисто «мужском царстве». Все мы замерли. Кажется, она от этого еще больше смутилась. Но затем гордо и плавно прошла в глубь аудитории.

 

«Восток, горная газель»,- промелькнуло у меня в голове. Мне показалось, что мы все в миг влюбились в нее. Не знаю, как я пригласил, но она подошла, села и нежным голосом сказала – «Салют!» и представилась: «Меня зовут Майрам».

 

«Всегда готов!» и я отдал честь – пионерский салют.

 

Так началось наше знакомство в сказочном городе на Неве. И колесо закрутилось. Началась очень интересная жизнь. Наша группа была самой интернациональной. Ленинградцы и представители всех республик могущественного Советского Союза.

 

Знакомства, смех, шутки, интерес друг к другу. Но все же к Майрам был интерес особенный. На то были свои причины. Интересная восточная девушка, землячка боготворимого нами самого Чингиза Айтматова, и еще какая-то загадочность и романтичность были в ней.

 

Вскоре начались напряженные дни учебы. Предметы трудные, требования высокие, блестящая профессура и мы студенты, как студенты, а ленинградцы заметно выделялись. Интеллигентные, модно одетые, задачи «щелкали» разными способами наравне с доцентами. Одним словом, они произвели фурор для многих ребят, кто пришел из армии или приехал из периферии.

 

Мы тут-то и приуныли. Пошли первые коллоквиумы, контрольные. Запомнился коллоквиум по физике. Профессор-физик, кстати блестящий лектор, ведет диалог с Сашей  Малышевым. Саша отвечает просто потрясающе. Мне показалось, как будто сам Эйнштейн держит ответ перед профессором.

Под этим впечатлением я говорю Майрам, что я никогда не сдам коллоквиум по физике.

 

«Жора, был бы ты сыном профессора, учился бы в знаменитой питерской физико-математической школе, я уверена, ты бы не так еще отвечал. Ну что же ты ноешь, держись с достоинством» - сказала она с грустью.

 

«Держись с достоинством» - замечательные слова юной Майрам я помню всю жизнь. В каких только обстоятельствах я не вспоминал их. Безусловно, это не означает, что я всегда держусь с достоинством, но всегда помню и стараюсь.

Так Майрам преподнесла мне потрясающий урок жизни.Я ей очень благодарен.

 

Тяжелым был первый наш семестр. Мы все старались, выкладывались, хотя было и всякое. Первый экзамен – высшая математика. Шестнадцать больших досок в экзаменационной аудитории, следовательно, столько же студентов все ответы выполняют на доске. Все прозрачно. Все видно. Принимает вся кафедра. Все заняты решением задач, поскольку по условию, прежде чем отвечать на теоретические вопросы, необходимо решить задачи.

 

Не решение задачи автоматически ведет к двойке. Появились первые жертвы, сразу двенадцать человек получили «неуд». Некоторые «уцелели», в том числе и Майрам. Было видно что ситуация непростая.

 

К ней поочередно то профессор, то доцент подходят, но окончательно долго ее судьба не решалась. Несмотря на это, она как всегда, видно - держится с достоинством.

 

Пришла моя очередь. Получил оценку «удовлетворительно». Был счастлив. У меня были некоторые проблемы школьного математического образования. И у Майрам тоже были проблемы по «царице наук» из всех предметов, но она отличалась от нас многих хорошим аналитическим мышлением и сильной логикой. И поэтому, на первых порах, задачи решала «по – своему», путем простых логических размышлений. И именно это   - ее способность решать задачи не традиционными способами понравилась профессору, и в числе немногих, ей поставили оценку «хорошо».

 

Мы все были рады. У нас было такое братство, что каждого, «лишь бы уцелевшего» студента встречали как героя после судьбоносного боя или сражения. А «неуд» любого из нас был общей нашей неудачей. Мы были очень дружны.

 

Майрам очень увлекающая натура. Всех нас в группе поражала ее жажда постоянного совершенствования, устремление к самообразованию. А также ее увлеченность искусством, музыкой вызывало у нас чувство уважения и восхищения.

 

Помню, как она была очарована Питером, с его музеями, театрами, архитектурой и т.д. Все это для нее было волшебной сказкой. Не преувеличу, если скажу, что, несмотря на некоторые материальные трудности, она жила в студенческие годы, как в сказке. Сколько интересного было в ее жизни в Питере.

 

В начале она увлекалась балетом. Посмотрела все балетные спектакли «Маринки». И не единожды. Знала всех звезд, разбиралась в тонкостях балетного искусства. У них какая то была своя группа любителей, почитателей, которые между собой держали связь и что-нибудь решали.              

 

Когда Барышников, затем Макарова убежали за границу, для нее это было большим потрясением.

 

Потом Майрам начала завораживать живопись. Эрмитаж был ее вторым домом. Русский музей обожала. Посещала лекции по искусству. В этой области тоже у нее была своя интересная жизнь.

 

И вскоре у Майрам появилась фантастическая любовь к классической музыке. Не пропускала ни одного значительного концерта. Легендарный Мравинский был главным дирижером Большого Ленинградского симфонического оркестра. И она обожала, боготворила великого Маэстро.

 

Все симфонии, особенно симфонию № 5 Бетховена, в исполнении Большого Ленинградского симфонического оркестра под руководством Евгения Мравинского, считала вершиной мирового музыкального искусства ХХ века.

 

Затем кумиром для Майрам стал Юрий Темирканов – ученик Мравинского. Темирконову тогда было, быть может, 26-28 лет, но не больше. Талантливейший горец, молодой, красивый сводил с ума ценителей музыки, в том числе и нашу Майрам. Чтобы лучше видеть Темирканова и оркестр, Майрам любила стоять на балконе напротив дирижерского пульта. И восхищалась всегда им.

 

Майрам посчастливилось видеть, слушать великих музыкантов, как Рихтер, Ростропович, Коган, Вирсаладзе, Ойстрах, Ван Клиберн, а также самые лучшие симфонические оркестры мира.

 

По мере развития интересов Майрам, у нас в группе тоже происходили чудеса. Мы также иногда посещали интересные выставки, концерты, конечно не без усилий Душечки, как мы Майрам называли. Но что интересно, она не любила кино. Не знала не только шедевров мирового кино, но даже советских фильмов и артистов.

 

Мы все ходили в кинотеатр «Мир», рядом с нашим общежитием, а Майрам все время был недосуг. Она даже не пыталась что-то знать о кино. Мы не кому не рассказывали, как она плакала во время просмотра фильма «Первый учитель» Андрона Кончаловского. Причина – киргизов плохо показали, мол, у киргизов самые красивые старики, а в фильме все они беззубые, крикливые, и черт знает в каких-то головных уборах. В общем, рассказывали, что она страшно была возмущена. А ведь именно «Первый учитель» принес славу Кончаловскому с Аринбасаровой.

 

Мне бы хотелось еще отметить, что Майрам очень ответственный человек. Все годы учебы у меня было такое впечатление, что она несла ответственность за всю свою большую семью за тридевять земель, за всех друзей с кем она была близка. Она радовалась всему доброму, красивому. Успехи друзей ее больше радовали, чем собственные успехи, наши неудачи огорчали, расстраивали. Забота о ближнем была всегда не показушной, а от сердца и души. Она была нашей сестренкой не только как самая младшая, а потому как она относилась к близким друзьям: трогательно и заботливо. Все было взаимно. Мы тоже относились к ней душевно и искренне.

 

Необходимо отличить, что целеустремленность, тяга к прекрасному, Майрам всегда сопровождались большой старательностью и результатами. К примеру, могу привести ее спортивные (любительские) достижения. Она с малых лет занималась спортивной гимнастикой, входила в сборную баскетбольную команду факультета, но очень слаба была в зимних видах спорта – коньки, лыжи, а еще не умела плавать. И вот она решила восполнить эти пробелы – на первом же курсе.

 

В парке Победы, недалеко от нашего общежития зимой работал сказочный ледовый каток. Вообще парк превращался как бы в сказочный хрустальный город. Студенты ходили на каток, наверное, как сейчас молодежь ходит на дискотеки. Из наших, кто не умел кататься, только Майрам удалось упорным ежедневным трудом «покорить питерский лед». А лыжи она освоила в Кавгаолово под Ленинградом, даже трудный зачет сдала вовремя.

 

Плавать Майрам научилась в далеком Мелитополе, на юге Украины, где мы были на производственной практике на машиностроительном заводе. Сколько бы времени мы не находились на пляже, столько же времени она училась плавать. Мы, «тренеры», менялись, потому что никто не выдерживал «вечное движение» Майрам в воде. Советская система образования, думаю, имеет свои преимущества, в том числе производственные практики, которые давали возможность познакомиться с великой страной, по имени Советский Союз, овладеть практическими навыками и отдохнуть. Как говорится, можно было сочетать полезное с приятным, что мы и делали.

 

После четвертого курса группа разделилась на три подгруппы, чтобы поехать на практику в Москву, Омск, Сумгаит (Азербайджан). Я поехал в Сибирь, в Омск, другая подгруппа выбрала столицу СССР, а девушкам (их было всего лишь четыре) уступили юг, море. И наши красавицы, с небольшой группой ребят, отправились в Сумгаит.

 

В Сумгаите они устроились хорошо. Работали, загорали и купались в Каспийском море, а и по вечерам ходили в кино и на танцы. Что интересно, мы интенсивно переписывались. Помню мы – «омичи» - отправили в Сумгаит письмо в рулонной бумаге – рулоном, весом несколько килограммов. Получаем от наших «азербайджанцев» письмо, где был описан очень забавный случай. И этот случай имеет свое достойное место в истории группы № 118.

 

Дело было к вечеру. В городском парке на танцплощадке наши девушки и ребята отплясывали самые модные танцы. Наши высокие, стройные блондинки и точеная Майрам привлекли внимание всех. Приглашение одного джигита было отвергнуто Ниной, и он решил отомстить всем. Когда наши возвращались в общежитие, внезапно напала на них ватага местных здоровеньких джигитов. Все дали стрекоча - кто куда, и только наша Душечка остановилась и крикнула – «Стой!». Говорят, что это произвело на всех, и на нападающих, и на наших «отрезвляющий эффект». Джигиты заметались, наши опомнились, что Майрам одна осталась в беде. Долгое было выяснение, но, в конце концов, победила дружба. Наши присвоили приз-куклу Майрам «за мужество и отвагу». А она все говорила, это было не иначе, как «не умение ориентироваться в обстановке».

 

Естественно, наверное, возникает вопрос. А как было с учебой? В начале я уже привел некоторые интересные моменты. Факультет был сугубо мужской. Девушки были «редкими элементами». Их было всего лишь четверо. Учебный процесс был поставлен на высоком уровне. Но самое главное – преподавали – блестящая плеяда профессоров. Как они читали свои лекции! И по таким сугубо техническим дисциплинам, что одно название которых может навести страх на любого человека. Высшая математика, теория вероятности, теоретическая механика, теория механизмов и машин (ТММ – «тут моя могила»), сопромат, компрессоры, двигатели внутреннего сгорания, динамика и прочность машин и т.д. А курсовые проекты? Какие только мы курсовые не делали, даже проектировали двигатели внутреннего сгорания. Определенно могу сказать, всем нам было нелегко, даже питерцам – вундеркиндам…  А Майрам у нас все годы, жила в жутком вечно  цейтнотном режиме. Интересов, пристрастий и душевных склонностей у нее была масса.

 

Ее увлечения стремились, математическим языком к бесконечности. Выставки, мировые премьеры, литературные чтения, семинары по теории механизмов и машин в Доме ученых, музыкальные абонементы и т.д.

 

И поэтому если бы ни ее природные склонности к точным наукам и сильная воля, а также, если бы ни сам Всевышний не был на ее стороне, то Майрам было несдобровать. Немыслимо, как она все успевала. К счастью, у нее было все в порядке. Она через год поступила в аспирантуру. Но все же, ради справедливости, не могу не рассказать, как однажды Майрам «отхватила» «неуд».

 

Прежде хочу сказать, что я считаю, она по-человечески очень интересна. Справедливая, честная, она всегда жила в ладу со своей душой и жизненными принципами.

 

Студенты народ смекалистый, иногда шли на какие-то нарушения, например, использовали шпаргалки и ей советовали. У Майрам был один ответ: «Умирать буду стоя».

И вот, мы заканчивали второй курс. Дело было в июне, в разгаре белых ночей. В это время температура творческого духа у людей в Питере повышается, в том числе у нашей Душечки.

 

В Эрмитаже происходило событие года – грандиозная выставка великого голландского художника Рембрандта, любимого художника Майрам. Если я не ошибаюсь, она каждый божий день посещала выставку. Для этого минимум два, три часа надо было стоять в очереди, затем, как она говорила «наслаждалась великими творениями». Далее думаю, что она не могла хотя бы не заглянуть в зал импрессионистов. А вечерами не пропускала концертов фестиваля «Белые ночи».

Одним словом, у Майрам был сплошной праздник души… Не до экзамена было ей, тем более до философии, которую она не любила. Гуманитарные науки были не ее «коньком». Грянул экзамен. Перед экзаменом мне заявляет, что она не будет сдавать его.

 

Мы начали ей советовать, дескать, не стоит этого делать, пересдавать всегда сложнее. Она ни в какую… Но нам все-таки удалось ее уговорить. Володя отдал ей свои «шпоры», проинструктировал и продемонстрировал, как ими пользоваться. Предупредили: ни в коем-случае не спешить, и не мондражировать.

 

Удивительно, но факт, она сделала все наоборот. Говорят, уже в аудиторию зашла возбужденная, а от ее спокойствия и выдержанности, тем более душечкиного «стоя буду умирать» и следа не осталось. Смешно, как будто бы за ней волки гонятся, начала вытаскивать Володины «творения», ну ясное дело, ее и «усекли» и поставили «неуд».

 

Первый раз решила использовать «вековой испытанный опыт» студентов, как говорится, не тут то было. Этим эпизодом я хочу еще раз подчеркнуть, что она абсолютно искренний и честный человек. Она не умеет приспосабливаться, подлаживаться или красоваться ради чего-то. У Майрам все должно быть естественно, иначе она погорит, как в этом случае.

 

Я думаю, наверное, всех интересует, а как у Майрам обстояли дела сердечные? В начале этого воспоминания, я уже написал, что когда она появилась в первый раз в аудитории, мне показалось, что мы все мигом влюбились. По крайней мере, она вызвала к себе очень большой интерес. Майрам интересна в общении, в дружбе. Она очень преданный друг. Нас всех всегда восхищала ее преданность. Невероятная преданность!… Я больше не встречал такой. У нее было много друзей питерцев, друзья со всех концов СССР. Также у нее хорошие были отношения со своими друзьями из Киргизии. И заботилась обо всех.

 

Я помню Дастана и Джумабека из ЛИСИ, Гулю, в которую «по уши влюбился» студент из Украины. Но, к сожалению, это была любовь безответная. С горя он запустил учебу и был исключен из института. Уехал к себе на родину.

 

Вообще, киргизские девушки обращали внимание к себе прежде всего хорошей восточной воспитанностью. Скажу откровенно, Майрам нравилась многим. Казахские юноши всегда готовы были к сражению из-за нее с кем угодно. Но особенно она нравилась одному молодому нашему преподавателю по очень трудному спецпредмету. Говорят, что он сейчас яркая звезда в области науки. А тогда он был «грозой» всех студентов. Но он относился к нашей группе благожелательно. Это обстоятельство нам, безусловно, облегчало жизнь. Мы иногда злоупотребляли его хорошим расположением и отношением. Но в меру. Все девушки в институте завидовали Майрам. А она, была как скала – недоступная. О, киргизские девушки! – говорили мы.

 

Нас всегда интересовал вопрос, кто же будет избранником Майрам? Об этом я узнал совсем неожиданным образом. Однажды она мне говорит: «Жора, ну что же ты носишь папаху свою, объясни мне». Я не придал этому никакого значения. И вот как-то я со своей девушкой вечером поднимался вверх по эскалатору в метро «Электросила», а Майрам, красивая такая, спускалась вниз. Рядом с ней вижу улыбчивого молодого человека в папахе, точь-в-точь как в моей. Только тогда дошел смысл ее вопроса о моей папахе. Я из кожи лезу, чтобы она меня увидела, традиционное приветствие «Будь готов!» тоже было продемонстрировано, но все было тщетно. Я был воспламенен жгучим интересом. Кто он? Откуда? Возникли те же вопросы, когда я впервые прочитал фамилию – Дуйшенова. Вопросы были настолько жгучие для меня, любопытство раздирало так, что я прямиком направился в комнату Майрам.

 

Соседки были удивлены, что я ничего не знаю. И мне рассказали о поклоннике Майрам в превосходных степенях, что он знаменитый аспирант знаменитого ЛИТМО, что он решил какие-то не решаемые задачи, в области физики открыл какое-то явление. Одним словом, мне его представили если никак самого Эйнштейна, то, по крайней мере, как молодого Капицу – только не в знаменитой его шляпе, а в папахе.

Был удивлен. В голове вертелся только один вопрос. Вот тебе и дружба, еще сестрой называется. Восток… Ну и тонкость восточная!

 

А я Майрам все эти годы, как дурак, рассказывал о своих мало-мальских влюбленностях, обо всех своих девушках, а она? Обиделся, одним словом.

 

Утром в лекционном зале жду ее с нетерпением. В последнюю секунду, вслед за профессором взлетает она, и, как всегда, дает всем свой традиционный душечкин салют! Огорчен, что не удалось пообщаться. Написал записку, мол, я не понял твой вопрос о моей папахе. Она написала: «Жора, умоляю тебя: не носи папаху, успеешь на пенсии». Пишу ответ: «А как ты заставишь своего друга снять папаху?». «Помоги мне» - начиркала она мне.

Моя помощь не потребовалась, вскоре Аскара я увидел в профессорском берете. Когда поближе узнали его, нам он очень понравился. И все мы радовались, когда они поженились.

 

В Аскара мы все верили. И я рад, что Аскар Акаевич достойный Президент Киргизской Республики. Интеллектуал. Порядочен. Добр. Говорят, что у Акаевых замечательные дети. А это – счастье!

 

…Хотя наша группа слыла дружной, но бывало всякое. Майрам ни разу не попадала во всякие разборки, перебранки, коллизии. Но она всегда была на стороне правды. Общаясь с ней, хотелось всегда быть лучше. Заслужить уважение у Майрам было не просто. А многим хотелось заслужить ее уважение. Это было очень ценно и важно.

 

Также Майрам отличает принципиальность. Всегда шестым чувством улавливала непорядочность в людях. С такими людьми всегда была сдержанна, надевала «панцирь» и не подпускала к себе.

 

После окончания института мы разбрелись по всему Советскому Союзу. Саша Малышев и Майрам поступили в аспирантуру, остались в Питере. Через три года мы несколько человек собрались в Ленинграде.

 

У нас в группе учился один студент - богатый, предприимчивый. Мы его не жаловали, за глаза называли коммерсантом, что почти адекватно было понятию вор. Теперь я понимаю, он был человеком рынка. Впоследствии он стал каким-то большим боссом в ресторанном деле. Вот это должность была в советское время!

 

Решили собраться в ресторане нашего бывшего однокашника. Женя предупредил меня, чтобы я Майрам не говорил в какой и чей ресторан мы идем, иначе она не придет. Наконец бурная встреча. Смех. Шутки. Шикарный ресторан.

 

Музыка, царский стол, королевский прием. И тут наш товарищ (ресторатор) с роскошным букетом идет прямо к Майрам. Мы ликуем. Она немного растерялась, а потом говорит: «Извините, а я вас не знаю».

 

Ой, какая это неловкость была. «Ну, Душечка, неужели ты не могла «держаться с достоинством»!», - вырвалось у меня. А она говорит, что не хотела уронить свое достоинство, поэтому так и поступила.  

 

Сейчас, когда я пишу эти строки, я понимаю, как наше поколение умело дружить, и наша группа не была исключением. У нас были чистые, романтические отношения.

 

Возможности, особенно материальные, у нас были ограниченны, тем не менее, особенно в студенческие годы, была насыщенная и интересная жизнь, богатое общение. И бессонные белые ночи на берегах Невы, и культпоходы в исторические места, и поездки зимой и летом в замечательные пригороды Ленинграда.

 

Поездки на море, в разные города. И всегда нам вместе было интересно. Что и греха таить, были у нас и недопонимания, и разногласия, но в главном – в человеческом отношении, в дружбе были честны, порядочны и надежны.

 

Наша 118-я группа, действительно, славилась своей дружбой. В этом большая заслуга каждого из нас, но я считаю - немалая была заслуга Майрам. Всегда заботливая, благовоспитанная и благожелательная, она старалась объединять нас, углублять нашу дружбу. И это было ее естественной сутью. Все замечательные качества Майрам – я соотношу киргизской женщине. Уверен, что у киргизского народа замечательные традиции, обычаи и богатое духовное наследие. У меня повышенный интерес к Киргизстану. Чингиз Айтматов – мой кумир. Люблю все его произведения. Испытываю глубокое уважение к древнему киргизскому народу.

 

Мы рады, что первой леди Киргизской Республики была наша Майрам. Она образована, добрая, интеллигентная, поэтому, думаю, что она с достоинством представляет вашу замечательную страну на мировой арене.

 

Я уверен в том, что долгие годы Майрам Акаева будет примером честного, благородного служения народу Киргизстана.

 

С днем рождения тебя, дорогая Майрам!

Мы тебя любим!

 

Староста группы № 118 Ленинградского технологического интситута холодильной промышленности (1965-1970 г.г) Георгий Добыш.

PR