Со дня аварии на Чернобыльской атомной электростанции прошло 25 лет. Около 3,5 тысячи человек из Кыргызстана отправились в Украинскую ССР устранять последствия катастрофы. ИА «24.kg» возвращается в 1986 год вместе с Игорем Крыгиным, работавшим в Припяти дозиметристом отдела радиационной безопасности спецпредприятия «Комплекс».
В мертвой зоне
Игорю Владимировичу молодость подкинула череду нелегких испытаний, связанных с Чернобылем. «Я добровольно отправился на станцию в августе 1987 года. Я только демобилизовался из армии, женился. Собственного жилья не было, а на АЭС обещали неплохие деньги. Рассчитывал немного подзаработать и купить квартиру во Фрунзе. Нас успокоили: угрозы для жизни нет, а мы будем строить новый город. На деле оказалось, что предстоит работать в мертвой зоне и бороться с невидимым врагом», - вспоминает Игорь Крыгин.
Дозиметристы больше других знали об истинных последствиях катастрофы. Но раскрывать данные о реальном уровне радиации в Припяти не могли. Вся информация по аварии, документация находились в компетенции КГБ СССР, практически все материалы под грифом «Срочно. Секретно. В одном экземпляре».
«Большинство мужчин призвали по долгу службы, но были и такие, как я, - добровольцы. Вахта длилась 15 дней, после чего полмесяца мы отдыхали. Покидать зону запрещали, но мне удавалось вырываться в Кыргызстан к семье. Мы с женой ждали первенца», - рассказывает Игорь Владимирович.
Капелька йода на кусочке сахара
Игорь Крыгин по специальности энергетик. «Я пробыл на Чернобыльской АЭС 4 месяца. Раньше и подумать не мог, что придется освоить профессию дозиметриста. Нам показали, как пользоваться приборами. А как защитить себя от излучения, мы не знали. Единственная защита - респиратор в виде марлевой повязки и кусочек сахара, пропитанный йодом. Так мы защищали щитовидную железу», - говорит чернобылец.
«На станции работали два профессора. Один считал, что алкоголь способствует выведению из организма радионуклидов, а другой утверждал обратное. Они так и не пришли к единому мнению, хотя привозить спиртные напитки запрещали. На каждом пункте нас тщательно проверяли, чтобы ничего лишнего не носили, тем более не прихватывали с собой, уезжая», - рассказывает Игорь Владимирович.
В радиоактивной колыбели
Все население из зоны поражения радиацией эвакуировали, поэтому ликвидаторам разрешили пользоваться оставленной мебелью, бытовой техникой. «Мы обустраивали комнаты в общежитии, тащили сюда телевизоры, шкафы и другой скарб. Заведующая столовой нашла софу, на которой решила спать. Проверяя уровень радиации в общежитии, мы с напарником наткнулись на эту софу: приборы просто зашкалили! Кстати, женщина никак не хотела с ней расставаться, с трудом уговорили выбросить», - рассказывает Игорь Крыгин.
Игорь Владимирович вспомнил похожую историю, случившуюся много позже: «Молодая семья из Киева заказала мастеру детскую кроватку для новорожденного ребенка. Через некоторое время малыш умер. Родители перенесли кроватку в свою спальню и стали жаловаться на здоровье. Пригласили дозиметристов, которые обнаружили идущее от кроватки излучение. Когда нашли мастера, он рассказал, что металлические трубки для нее привез из Чернобыля...».
Живые роботы
После аварии на АЭС «Фукусима-1» в Японии чернобыльцы Кыргызстана написали письмо в Посольство Страны восходящего солнца, предложили помощь. «В Чернобыле, помню, использовались японские роботы, но только люди могли до конца справиться с теми задачами, которые необходимо было решать. Нас так и называли: биороботы. Сейчас нам терять нечего. После того, что пережили в Чернобыле, мы ничего не боимся, никакая радиация нам не страшна», - говорит Игорь Владимирович.
Несмотря на все трудности, которые Игорь Крыгин испытал на Чернобыльской АЭС, ему хотелось бы вернуться в те места. «Предприимчивые люди ныне организовывают экскурсии на Чернобыле, хотя это опасно. Станция - не исторический музей или экспонат для всеобщего обозрения. Тем более, говорят, саркофаг медленно разрушается. Доходит до абсурда: люди удовлетворяют свой интерес, рискуя здоровьем», - отмечает чернобылец.
Никто не забыт?
Как ликвидатору чернобыльской аварии Игорю Крыгину государство должно было предоставить жилье. «С 1999 года я стою в очереди. По закону чернобыльцы должны получить жилье через год после ликвидации аварии. Мне положена трехкомнатная квартира по составу семьи и еще одна комната - как чернобыльцу. Соответственно я должен получить четырехкомнатную квартиру. Но вот уже 25 лет прошло, а жилья нет. Обидно! Я патриот своей страны и не хочу уезжать, поэтому буду бороться до конца. Скорее всего, буду защищать свои права в суде», - признается он.
«Я не отношусь к числу военных, участвовавших в ликвидации последствий аварии, потому что отправился на Украину добровольно. Меня не призывали через военкомат, поэтому получаю маленькую пенсию - всего 3 тысячи сомов, в то время как у других чернобыльцев она равняется 7 тысячам. Государство давно перестало выдавать нам путевки на курорты Иссык-Куля: чиновники лукавят, заявляя, что на озере уровень радиации повышен. Проблем много, но решать их, похоже, никто не собирается. Раньше прямо заявляли: мы вас туда не отправляли. Вот и весь разговор», - вздыхает Игорь Владимирович.
Сейчас он живет с семьей на съемной квартире. «Купить собственную не получилось. Продолжаю работать, являюсь председателем ОО «Союз-Чернобыль» Октябрьского района города Бишкека. Конечно, получаю пенсию и пособия, которые выплачивают детям, но их размер ничтожен. Первого моего ребенка медики не признали пострадавшим от радиации и лишили всех выплат», - сожалеет он.
«Я хотел бы встретиться с президентом Розой Отунбаевой либо с премьер-министром страны, чтобы рассказать о проблемах чернобыльцев. С ветеранами войны представители власти встречаются, отмечают их заслуги, а нас обходят стороной. Они просто не хотят давать то, что положено нам по закону».
Всего в Кыргызстане живут 1489 ликвидаторов аварии на Чернобыльской АЭС. С начала 2011 года не стало еще двоих свидетелей той катастрофы.
