Кыргызстан. Хроника трагедии. Политический контекст (итоги IIC)

ИА «24.kg» продолжает публикацию фрагментов из официального итогового отчета Международной независимой исследовательской комиссии (Исследовательской комиссии Кыргызстана - IIC). Напомним, что она завершила работу по изучению фактов и обстоятельств, имеющих отношение к событиям, произошедшим на юге страны в июне 2010 года. У комиссии был мандат и на квалификацию нарушений и преступлений в рамках международного права, определение ответственности и представление рекомендаций властям КР.

ИА «24.kg» предлагает читателям следующую главу из отчета под названием

Политический контекст

Как и все случаи конфликтов и насилия, причины июньских событий на юге Кыргызстана являются сложными, и их нелегко проанализировать. Эта часть отчета установит политический контекст для этих событий через анализ причин конфликта.

Население южного Кыргызстана традиционно было в большинстве узбекским. Миграция кыргызов в новые индустриализированные южные города началась в 1960-х годах. После обретения независимости в 1991 году начались новые волны миграции. В тени разрушения СССР, снижения социального благосостояния, быстрого перехода к рыночной экономике и роста этнонационализма ситуация стала более хаотичной. Соревнования за ограниченные рабочие места и места проживания в городах, за землю и воду в сельской местности значительно изменили условия участия этнических групп, давая рост социальному напряжению.

Сегодняшние Ошская и Джалал-Абадская области на юге являются продуктом советского этнотерриториального строительства. Административные границы городов и их окрестностей были очерчены таким образом, чтобы создать подобие приблизительно равного положения кыргызского и узбекского сообществ. Около 55 процентов кыргызских узбеков живут в Ошской и 32 процента - в Джалал-Абадской областях. Баткенская область также этнически смешана. В Ошской 68 процентов населения - кыргызы, в то время как 28 процентов - узбеки. В южной столице, согласно последней переписи населения, 47 процентов составляют кыргызы и 44 процента - узбеки.

Узбеки начали объединяться, чтобы добиться своей политической платформы на юге Кыргызстана в конце 1980-х, когда движение «Адолат» («Справедливость») было сформировано. Как реакция на восстания 1990 года, узбекскому сообществу были сделаны уступки. Одной из них стало создание Узбекского культурного центра на национальном уровне с филиалами во всех значительных районах проживания узбеков. Центры стали основным местом для политического участия узбеков и выражения требований меньшинства.

Проблемы узбекского меньшинства поднимались в течение акаевского периода, хотя и с осторожностью. Первый узбекский митинг с 1990 года прошел в Джалал-Абаде 28 мая 2006-го. Участники призывали к большему представительству во власти, национальном законодательстве, правоохранительной и судебной системах и за придание официального статуса узбекскому языку.

Напряжение внутри Узбекского национального культурного центра продолжалось до тех пор, пока Батыров не появился на политической арене. Являясь лидером партии «Родина» и бывшим депутатом, он был основателем Университета дружбы народов в Джалал-Абаде. Вуз стал центром политической активности его партии, хотя языком обучения был русский, и студенты привлекались из всех этнических групп и из-за пределов Кыргызстана. В 2008 году Батыров способствовал избранию Джалалутдина Салахутдинова председателем Узбекского национального культурного центра, заменив Махаммаджана Мамасаидова, который рассматривался как слишком близкий к кыргызским властям.

Новая волна лидеров, состоятельных и влиятельных бизнесменов, выдвинулась вперед и начала маргинализировать более умеренных лиц центра.

Пояснение ИА «24.kg». К новой волне IIC причисляет самого Кадыржана Батырова, Джалалутдина Салахутдинова, заместителя Ошского областного филиала центра Иномжана Абдрасулова, одного из лидеров партии «Родина» - бывшего главу Кашкар-Кыштакского аыйл окмоту Махаммаджана Абакжанова, экс-мэра города Кара-Суу Ахмада Рахимова.

Когда в Бишкеке произошла «революция» в апреле 2010 года, политические условия на юге изменились. Узбекские лидеры увидели возможность озвучить свои потребности и обратиться к ним.

В соответствии с Избирательным кодексом 2007 года Кыргызстан закрепил квоты для меньшинств. Механизм позволяет узбекскому сообществу быть представленными как в национальном парламенте, так и в местных органах законодательной власти на юге. Однако у узбеков нет доступа к функциям принятия решений в органах исполнительной власти. Последний этнический узбек - министр кабинетного уровня Зафар Хакимов - был смещен в 1996 году во время правления Аскара Акаева. Бахтияр Фаттахов является директором Агентства местного и областного развития - позиция более техническая, нежели политическая. Единственный узбек-губернатор Ошской области, Анвар Артыков, пришел к власти в результате «тюльпановой революции» марта 2005 года, но был смещен через несколько месяцев Бакиевым. В период до июньских столкновений на высшем уровне не было ни одного узбека.

Существует ограниченное число офицеров-узбеков в милиции, армии, национальной службе безопасности. Численность узбеков еще меньше в судебной системе и прокурорской службе. Из 110 судей в 28 судах на юге Кыргызстана только один - узбек. В декабре 2010 года только один узбек-следователь занимал позицию в национальной службе безопасности. Возникает вопрос: существуют ли формальные барьеры для участия или просто нежелание? Правда, скорее всего, находится где-то посередине.

Барьеры существуют в судебной системе, прокурорских, правоохранительных органах и службе разведки, где узбеки воспринимаются с подозрением. Ситуация в других отраслях гражданских служб менее ясная. Позиции государственного сектора начального уровня в целом финансово непривлекательны для узбекского сообщества.

Как результат образовательной и культурной инфраструктуры, унаследованной с советских времен, Ош остается многоязычным городом с образованием, финансируемым государством как на русском, так и на узбекском языках, и он продолжает быть центром высшего образования на юге. Два университета, поддерживаемых государством, предлагают образование на узбекском языке, и каждый из них возглавляется узбеком. Но сохранение такой политики в будущем не кажется гарантированным, что проиллюстрировано тем фактом, что в настоящий момент ни один узбек не работает в Министерстве образования на важных позициях по разработке учебной программы.

Пояснение IIC. Ранее в Оше существовали Узбекский театр музыки и драмы, названный в честь Бабура, и больше ошских узбекских актеров и музыкантов, чем кыргызов, получали различные государственные одобрения за выдающиеся достижения. Узбекскоязычным средствам массовой информации была предоставлена государственная поддержка - газета «Ош садоси» и узбекская страница в областной газете «Ош шамы» финансировались из областного бюджета. Студия «Гарант-ТВ» в Кыргызско-Узбекском университете всегда имела зарезервированную позицию директора от узбекского сообщества. Многие узбеки - работники образования - получали государственные награды, защищали докторские диссертации, становились профессорами и даже академиками.

Узбеки мало представлены в общественной культуре и исторических записях современного Кыргызстана. Музеи в Оше не делают ссылок на узбеков и их культуру. Помимо записей в статистику населения местные исторические музеи упоминают узбеков дважды: как участников демонстраций 1930-х годов и столкновений 1990 года. Учебники истории КР не упоминают узбеков. Эти проблемы не прошли незаметно для узбекского сообщества.

Пояснение IIC. Памятник советского времени в Кара-Сууйском районе в совхозе «Курманджан датка» (бывший «Фрунзе»), посвященный победе во Второй мировой войне, состоит из фигур двух солдат - русского и кыргыза, в то время как имена погибших преимущественно узбекские.

В 2004 году был принят Закон «О государственном языке». Это привело к исключению узбекского из публичных сообщений даже внутри узбекскоязычных школ. Закон о языке создал связь между владением кыргызским и занятостью на государственной службе. Узбекские лидеры протестовали открыто и громко, что закон подрывает их положение в управлении и общественной жизни. Узбекские лидеры, связанные с партией «Родина», поднимали вопрос о статусе узбекского языка в процессе обсуждения Закона «О госязыке».

Постановление Министерства образования в 2007 году обусловило снижение часов, посвященных преподаванию «Узбекского языка и литературы» в узбекских школах, и увеличение часов преподавания кыргызского. Это стало причиной недовольства среди преподавателей-узбеков и узбекского сообщества. Постановление было в конце концов отменено в связи с недостаточным числом преподавателей и количеством учебников кыргызского языка.

Однако государство предоставляет поддержку узбекскому языку и для мест обучения. Например, в Ошской области существуют 413 кыргызских школ, 59 узбекских, 7 русских. В южной столице в 2009/2010 учебном году кыргызских и узбекских школ было поровну (14 кыргызских, 14 узбекских, 9 кыргызско-русских смешанных, 8 узбекско-русских смешанных, 2 кыргызско-узбекско-русские и одна кыргызско-узбекская школы).

Терминология, используемая кыргызским политическим классом, также достойна внимания. Язык, используемый политиками и государственными властями, отражает их отношение и намерения. Так это воспринимается общественностью. Например, к узбекам часто обращаются как к «узбекской диаспоре», подразумевая, что они чужие. Использование термина «Кыргызская Республика», нежели «Республика Кыргызстан», как это было ранее, также предполагает этнически исключающий характер государства.

Продолжение следует.