«Время»: Россия: от зоны сумерек – к загниванию?

«В России нет четкого понимания, что такое политика! Дело в том, что российская власть считает политикой любую деятельность, которая осуществляется в обществе. Комитет солдатских матерей — политика, Экологическая группа защиты Байкала, которая не позволяет строить трубопровод в Китай по тайге, по реликтовым лесам, — тоже. Косвенно это, конечно, влияет на политику. Таким образом, к ней все можно отнести. Это мы уже проходили во времена Сталина». Такое мнение о сегодняшней ситуации в России выразила ведущий научный сотрудник Московского центра Карнеги Лидия Шевцова в беседе с молдавской газетой «Время». 

 

 

 

- Смешно говорить о других странах СНГ как о независимых государствах в глазах России! Они рассматриваются как… продолжение российской внутренней политики. И осталось очень мало российских политиков и наблюдателей, привыкших к идее, что бывшие республики превратились в самоценные государства. Даже на уровне населения РФ существует мнение, что эти государства не могут выжить без России. Типичный постимперский синдром! Причем в последнее время он усилился.

 

 

- Да потому, что Россия ощутила себя самодостаточной, она хочет быть в мире энергетической сверхдержавой, возвратиться к роли глобального игрока! Она ощущает прилив гордости и самоуверенности. А коли так, считает, что может и должна помочь жить «братьям меньшим». Но что в такой ситуации выступает совершенным диссонансом: Россия, в общем-то, не готова нести ответственность за свою политику в отношении стран СНГ. Прямой пример. Существуют так называемые «горячие точки» — Абхазия, Осетия, Приднестровье, источники напряженности. Россия находится в очень любопытной роли: с одной стороны, она — участник этих событий, с другой — судья и модератор. Но как ты можешь разрешить конфликт, если ты одновременно и СУДЬЯ, И ИГРОК? Сравните с боксерским рингом — такое возможно? Нет, Россия пока еще не справляется с ответственностью за те события, в которых участвует.

 

 

- Нет, почему же, и в сегодняшнем дне есть позитивные моменты. Российская политика становится более ориентированной на экономические интересы, что к лучшему во многих смыслах, и по части предсказуемости. И потом, Россия все же воздерживается от опоры на военную силу, от «бряцанья оружием». Идет процесс преодоления постимперского синдрома. Но он пока не преодолен.

 

 

 

- Независимые правозащитные организации (НПО) не играли никакой серьезной роли в российской политической жизни. Другое дело — пытались играть в развитии гражданского общества. За атакой на них российского правительства крылись две цели: сократить либо ликвидировать любое западное влияние, которое идет через НПО, существовавшие во многом на западные деньги. А, во-вторых, этим ограничить самостоятельную роль гражданского общества и тут же, заметьте, как альтернативу — предложить всем свое карманное, управляемое гражданское общество. Произошедшее почти одновременно с «британским каменным скандалом» рождение Общественной палаты — это и есть создание собственного марионеточного гражданского общества, которое можно легко опустить на колени, указать, что делать, на что обращать или не обращать внимание. Это был удар по двум статьям демократического процесса.

 

 

- Угроза такого жесткого выталкивания независимых правозащитных организаций ведет ко многим потерям. Теперь не дадут денег Комитету солдатских матерей, а им мало кто в России помогает. Поэтому мальчиков в армии, которых комитет сотнями тысяч спасал, уже некому будет спасти. У этих женщин даже не будет средств, чтобы отправить ребят по месту жительства. С другой стороны, когда НПО выживает лишь за счет западной помощи, его работники оказываются в весьма уязвимом положении. Им самим неловко за эту «подозрительную» в глазах обывателя помощь. Их легко обвинить бог знает в чем, даже если они ни в чем не виноваты. И потом, они как бы изолированы, не чувствуют себя полностью принадлежащими к структуре и ткани этого общества. Конечно, абсурд, когда такие организации выживают за счет западных средств, а не за счет средств российского бизнеса либо российского общества. Но дело в том, что российский бизнес не дает денег Комитету солдатских матерей, экологическим организациям и массе других независимых общественных организаций. В России — десятки тысяч таких обществ, но нет практики, опыта, да и традиции со стороны российского бизнеса им помогать.

 

 

- Да, делаются попытки… но сверху. Например, члены Общественной палаты, такие, как Потанин, формируют фонды. Но под патронатом государства. И в Палате ждут, когда государственные чиновники скажут: «Дайте деньги вот этим и этим, а тем — лучше не надо!». Получается, что российский бизнес используется для того, чтобы либо подкармливать чиновников, либо фактически доделывать работу, которую чиновник сделать не смог или не успел.

 

 

 

- А я вот думаю, что после «восьмерки» станет еще хуже. Проблема не в тех законах, которые в России принимаются или будут приняты. А в том, что эти законы не работают и трактуются и меняются как угодно. Мы живем в какой-то серой зоне, зоне сумерек, без четкого разделения на свет и тень. Смешно, но в качестве «веского аргумента» наши политики говорят, что, мол, независимые правозащитники на Западе или в Японии такими проблемами, как в России, не занимаются, пусть и наши НПО выращивают кактусы или вышивают — и никаких проблем!

 

 

- А в России нет четкого понимания, что такое политика! Дело в том, что российская власть считает политикой любую деятельность, которая осуществляется в обществе. Комитет солдатских матерей — политика, Экологическая группа защиты Байкала, которая не позволяет строить трубопровод в Китай по тайге, по реликтовым лесам, — тоже. Косвенно это, конечно, влияет на политику. Таким образом, к ней все можно отнести. Это мы уже проходили во времена Сталина.

 

 

- Конечно, чувствую. Меня, например, со всех российских телеканалов погнали.

 

 

 

- Отношения, основанные на экономических интересах, без политической составляющей и давления через эти отношения. Пока это оптимальный вариант. И одновременно — расширение и восстановление контактов и связей: свободный обмен, развитие культурных, социальных и прочих контактов, урегулирование проблем миграции, трудоустройство мигрантов, попытка сделать их жизнь и труд человеческими.

 

 

- Россия движется в направлении так называемого «бензинового государства», в роли которого существуют такие слаборазвитые страны, как Венесуэла и Индонезия. И этим все сказано. Но и другие страны СНГ движутся не в позитивном направлении. Например, по оценкам специалистов, пределы истощаемости белорусской экономики — 20 лет. Что будет потом, не знаю. Да и в таком закрытом обществе в ХХI веке долго не протянешь. Субсидируя экономику Белоруссии, давая дешевый газ, Россия продлевала ее агонию. Лучше бы помогла с реформами.

 

 

- Я не очень-то верю в позитивное создание в этом пространстве каких-то союзов, как военных — против кого обороняемся? — так и экономических. Любое «свободное экономическое пространство» оказывается либо формой давления России на государства, которые в нем участвуют, либо формой паразитирования этих государств за счет России, как это делала до сих пор Белоруссия. И в конечном итоге от этого паразитирования выигрывает только режим, а не население стран.

 

 

- Перевод отношений на двустороннюю основу — оптимальный вариант на данном этапе. Он не исключает, по мере развития новых независимых государств, укрепления их суверенитета, независимости, полноценности. А затем — плавный переход к различным многосторонним отношениям. Скажем, хочет Россия, чтобы Украина, Белоруссия, Молдова, Казахстан участвовали в каком-то союзе плодоовощной промышленности, — пожалуйста! Но этот союз уже не будет таким огромным левиафаном, который поддерживается бюрократией. Это касается и Шанхайской Организации Сотрудничества (ШОС), куда входят Россия, Китай, Казахстан, Киргизия, Таджикистан. В конечном итоге «шанхайская пятерка» оказывается на деле инструментом для продвижения интересов Китая в Средней Азии. Деятельность ШОС направлена против одного — вытолкнуть американцев, но вместо них придут китайцы, которые живут в тесноте. Кому это полезно? Для меня это большой вопрос.

 

 

 

- Я не экономист, занимаюсь глобальными проблемами. Скажу одно: мир идет в таком направлении, что долго выживать стране, опирающейся на бюрократический, авторитарный режим и кланы, в то время как государства, раньше существовавшие как авторитарно-бюрократические, — Южная Корея, Сингапур, Китай — наоборот, начинают открываться, — нереально. Это противоречит мировому вектору, международным тенденциям. Многие коллеги говорят: посмотри, наверное, только при жесткой руке можно провести модернизацию. Но покажите мне страну, которая сделала это в последнее время! Нет ни одной. Можно при жесткой руке сделать модернизацию, когда ты — крестьянская страна, как Советский Союз в 40-е годы, как Южная Корея в 50–60-е. Тогда был возможен такой прогрессивный рывок. Но когда Корея попыталась повторить этот сценарий в 70-е годы, весь корейский капитализм рухнул. Поэтому рано или поздно Россия или Казахстан, государства, у которых ресурсов еще, может быть, лет на 20-25, столкнутся с большими проблемами. И политическая, культурная элита будет деградировать в первую очередь, потому что тоже будет сидеть на «газовой трубе». Так через 20 лет страны с хорошим потенциалом, хорошим образовательным уровнем, начнут увядать. «Бензиновое государство» Индонезия тоже беспечно существовало 20 лет, а потом — грохнулось.

 

 

- Да, боюсь постепенного загнивания России. Сколько у нас сейчас официально зарегистрировано больных СПИДом? Полтора миллиона, 5 лет назад было 700 тысяч. Трубопровод «Газпрома» — величие державы, а 80% газопроводных труб изношены. Рост производства «Газпрома» в прошлом году составил всего 0,8%. Это же стагнация! В России 3 миллиона бездомных детей, согласно только официальной статистике. Смертность, алкоголизм… Вот что опасно — медленное загнивание.

Но если Россия загниет, хуже будет и Белоруссии, и Украине. А вот у вашей Молдовы есть шанс — рядом Европа, не дадут помереть. Но есть потрясающие данные, которые дают повод для исторического оптимизма. Дело в том, что 76% российского населения, что бы ни говорили социологи, хотят такого общества, «где можно нормально жить человеку». Вопреки тому, что в государстве происходит! Такого никогда в России не было! Среди этих 76%, правда, есть колеблющиеся — «может, все-таки грохнем по Грузии или „палаточникам“ покажем кузькину мать?». Но 40% без всяких оговорок уже точно готовы и хотят жить нормально в нормальной стране. Это обнадеживает…

 

Вела беседу Елена Шатохина.

 

Москва-Кишинев.