«Посмертно… Награда… Погиб как герой…»

Для советских людей цена победы в Великой Отечественной войне - около 27 миллионов погибших, в том числе 162 тысячи кыргызстанцев, которые воевали в составе всех родов войск на всех фронтах ВОВ, а также в тылу врага - в партизанских отрядах. Звания Героя Советского Союза удостоены 73 кыргызстанца, орденов Славы трех степеней - 21, другими орденами и медалями награждены более 100 тысяч наших соотечественников.

В Центральном государственном архиве КР сохранилось немало посланий солдат той войны своим родным и близким. Об участи бойцов, писавших письма-треугольники, теперь можно только догадываться: кому-то посчастливилось вернуться домой, а кому-то выпала доля сгинуть на чужбине.

Из писем командования части, в которой служил Булат Мукашев, его жене Хайре:

«...Ваш любимый муж погиб героической смертью в ожесточенных боях с немецкими захватчиками 7 марта 1943 года на Северо-Западном фронте, южнее озера Ильмень.

...Мы вели в течение трех дней ожесточенные бои, прорывали сильно укрепленную полосу противника. Продвинулись на несколько километров вперед, овладели его опорным пунктом, но бои не затихали. Неприятель продолжал оказывать отчаянное сопротивление огнем всех видов, авиацией и непрерывными контратаками. Казалось, что вся земля дрожала от сильнейшей артиллерийской канонады...

В этом ожесточенном бою ваш Булат находился в одной из частей как представитель высшего штаба, ответственный за данный участок. Он руководил боем в течение трех дней и на исходе третьего, около 18 часов, был сильный налет авиации противника. Нас на небольшом участке фронта бомбили до 30 бомбардировщиков... Бомба в 100 килограммов упала в нескольких метрах от Булата.

...Он не уходил с боевых порядков, вел себя храбро, мужественно, и сам воодушевлял бойцов и офицеров в бою... Посмертно он был награжден орденом Отечественной войны II степени...».

Из письма Николая родным:

«Здравствуйте, родные: папа, мама, Шура, Петя, Толя, Валя и Галя!!! Спешу сообщить, что я жив и здоров, чего желаю и вам. Дорогие, хочу описать вам, как я сражаюсь с фашистскими гадами. Вчера от командования получил приказ на выполнение боевой задачи, поставленной перед моим подразделением...

Нужно было лично мне с небольшой группой бойцов забраться в тыл противника и взорвать железнодорожный мост и этим самым воспрепятствовать продвижению по нашей железной дороге вражеского бронепоезда. Путь был недлинный - 12 километров. Через 30 минут... люди уже были подобраны и подготовлены к выходу. В 19 часов 00 минут с четырьмя бойцами я отправился в путь... от этого задания зависит успех продвижения наших войск... Одного мы только не знали, кто вернется обратно!

Долго на лыжах по лесу, по зарослям кустарника, по совершенно чистому полю мы продвигались вперед... обходя вражеские заставы, засады и огневые точки... Час ночи... невдалеке от нас во всю свою величину виднеется... мост.

Здесь, уже не медля, не оглядываясь назад, нужно действовать. Пожав друг другу руки, ринулись к цели. Застрочил вражеский пулемет. Пришлось залечь и уже дальше продвигаться ползком, стараясь как можно больше погрузиться в снег. Мы под мостом. Быстро подвязали заряды... Даю знаком команду: «Огонь!». Через минуту большой клуб огня, визг железа, потом все заволокло дымом... Убедившись, что в эту брешь провалится ж/д-состав, мы уходим уже не под пулеметным, а под минометным огнем... Это для фашистов стало неожиданностью, потому что они вели такой беспорядочный огонь, что ни пули, ни мины до нас не доставали...».

Из писем командования части, в которой служил Аккива Горель, его жене Иде Абрамовне:

«Аккива Аронович Горель служил в нашей танковой части командиром батальона. Капитана Гореля за образцовую работу, отцовскую заботу о своих подчиненных любили командиры и бойцы... Он всегда был веселый, жизнерадостный, скромный, отзывчивый товарищ. Любил технику, оружие. Владел ими в совершенстве... Его жизнь была оборвана в последнем бою 21 сентября 1942 года под деревней Ольховатко Воронежской области...

Потеря вашего мужа пропитала нас ненавистью, мщением и самоотверженностью в борьбе с этим озверелым врагом. Мы уничтожим эту нечисть, отомстим за невинно пролитую кровь, за зверства и издевательства над мирным населением...».

Из письма главного старшины корабля А.Еременко землякам в городе Пржевальске:

«Нам был дан приказ атаковать батальон немцев и разгромить его. Мы приготовились к атаке на врага, расположившегося совсем близко. Лишь только взвились ленточки на бескозырках мчавшихся в атаку грозных краснофлотцев, как немцы в испуге начали выскакивать из окопов. Они бросали буквально все и в панике бежали, спасая свои шкуры.

Немцы боятся нас как огня. Недаром немецкое командование обещает отпустить домой солдата, который сможет взять в плен хоть одного из «черной тучи». Напрасно! Краснофлотцы не сдаются!

...Пока бьется мое сердце, я буду беспощадно громить врагов». 

Из письма старшего сержанта А.Назарова жене Шарипе:

«Моя дорогая, любимая! Продолжаю рассказ о себе. На днях на одном из участков фронта я участвовал в прорыве блокады. Трудно описать ужасы, творимые фашистами на нашей земле. Собственными глазами видел я в освобожденном селе страшную картину зверств. Немцы дотла сожгли дома, отступая, свирепствовали, как звери. Уцелевшие жители рассказывали нам, что «факельщики» бросали в огонь маленьких детей, резали невинных людей. Кровь стынет в моих жилах от ненависти к этим бешеным шакалам...».

Из письма командования части, в которой служил Асанакун Рысмендиев, его жене:

«Ваш муж был нашим любимым комиссаром. Он никогда не жалел своих сил, дрался как тигр против германских фашистов, но его пронзила вражеская пуля прямо в голову. Его похоронили в Смоленской области. Он теперь лежит вечно, спокойно, но мы его не забудем...».

Из письма Таисы Маринец подруге Нине:

«Нина! Пишу вам письмо из госпиталя. Да, жаль, что мало пришлось вторично участвовать в действующей армии, при выполнении боевого задания я была ранена опять же в правую ногу, ранение большое, но на костылях уже хожу. Чувствую себя также хорошо, никак не дождусь той минуты, когда обратно пойду на фронт, к своему родному другу пулемету, хотя он стальной, холодный, но мне он самый любимый, теплый...

Вы знаете, я не могу даже минуты спокойно провести, так тянет на фронт, еще больше стала ненависть к врагу, который заставил нас, нашу Родину терпеть такие муки...». 

Из письма полковника Лучинского секретарю ЦК КП(б) Киргизии:

«...13 декабря 1942 года рано утром группа бойцов вышла на выполнение боевого задания командования по блокировке дзотов, мешающих передвижению наших подразделений.

В слякоть, под приливным холодным дождем, пробираясь через заросли кустарника, ползли бойцы в гору... в 30 метрах от дзота бойцы были замечены врагом и обстреляны ураганным ружейно-пулеметным огнем... Командование принял Акун Садырбаев. С двумя бойцами быстрым броском он приблизился к дзоту и занял в семи метрах от него покинутую врагом щель... Враг забрасывал наших красноармейцев гранатами. Садырбаев не растерялся. На лету ловил он вражеские гранаты и бросал их обратно в противника. Так вернул он 16 гранат. Семнадцатую он не успел бросить, она разорвалась в его руках...

В течение суток три советских бойца вели неравный бой с врагом до тех пор, пока не подошла наша пехота. Садырбаев Акун погиб смертью героя. Он уничтожил в этом бою 20 гитлеровских мерзавцев и вывел из строя два вражеских станковых пулемета...  

...Славный сын киргизского народа Акун Садырбаев посмертно награжден орденом Красной Звезды».