Концлагерь Маутхаузен: остаться человеком

Стены квартиры Виктора Ивановича Павленко, в которой ныне живет его вдова, увешаны самыми разными фотоснимками. Они многое могут рассказать об этом удивительном, неординарном человеке, который до последних дней жизни возглавлял в Бишкеке секцию бывших узников фашистских лагерей Союза ветеранов.

Неугомонный, он словно закручивал вокруг себя жизненное пространство. Ни минуты не сидел сложа руки: в 85 лихо водил иномарку, сам делал ремонт в двухкомнатной хрущевке, где собирал друзей и пел песни под гитару. Любил театр и кино, всегда был одет с иголочки. Многих удивляло, как ему, бывшему узнику Маутхаузена, где людей сжигали в печах, удавалось сохранить вкус к жизни, юмор и позитивный настрой, не отгородиться от мира из-за перенесенных в юности жестоких испытаний.

За колючей проволокой

«Как и многие угнанные на принудительные работы подростки, в самом начале войны я попал в Австрию, в распределительный лагерь - своеобразную ярмарку рабов, расположенную на окраине живописной Вены, - рассказывал Виктор Иванович. - Там меня отобрали для работы на крупном заводе. О нем новичкам рассказывали как об аде. Крохотный кусочек хлеба, несколько вареных картофелин и кружка эрзац-кофе - на этом запасе калорий нужно было работать в хорошем, немецком темпе. За каждую провинность - наказание. Особо поражала немецкая экономность: во время наказания и пыток с человека снимали одежду, чтобы не портить - под плетьми она мгновенно превращалась в лохмотья... Два раза бежал - ловили. За очередной побег в январе 1943 года после допросов и пыток в гестапо меня отправили в Маутхаузен. До войны этот австрийский городок на берегу Дуная был знаменит своими маленькими гостиницами и уютными ресторанчиками, а в 1938 году по решению Гиммлера вблизи него был организован концентрационный лагерь. Он относился к первой, самой тяжелой категории лагерей, где содержались «особо опасные преступники». На их документах ставился штамп «Возвращение нежелательно» или просто буква «К», что означало «kugel» - «пуля».

Преодоление

Виктор Иванович вспоминал, что сюда свозили политических заключенных и коммунистов всех национальностей - немцев, югославских партизан, испанских республиканцев и много русских пленных. «Мы все ненавидели фашизм, - говорил он. - Особо в лагере зверствовали помощники эсэсовцев, бывшие уголовники-рецидивисты, грабители и насильники, стремясь превзойти друг друга в жестокости и обеспечить бесперебойную поставку трупов в крематорий. Настроение у меня было отчаянное. Но даже и тогда хотелось жить, чтобы после войны донести людям всю правду о зверствах, однако не верилось, что в этом аду можно уцелеть. Вскоре я подружился с немцем Бруно Якобсом, которому буквально обязан жизнью. Не раз я был на волосок от смерти, и только его вмешательство выручало меня. В лагере он был на особом положении (работал официантом в эсэсовской столовой) и смог посодействовать, чтобы с тяжелых работ на каменоломне, где люди долго не выдерживали, меня перевели в другую команду, а затем и в механические мастерские, где заключенных использовали как специалистов, а не просто как объект для издевательств».

«В столовой был хороший радиоприемник, - рассказывал Виктор Иванович мне, - и после завтрака, когда мы мыли полы и туда никто не заходил, узники с риском для жизни находили волну Москвы и слушали передачу «От советского Информбюро». Затем эти сведения я переводил на немецкий язык и распространял среди заключенных всех национальностей. С этого времени жизнь в лагере приобрела для меня другой смысл: я почувствовал, что надо не просто выжить любой ценой, надо еще остаться человеком, способным бороться. Этого забыть невозможно».

Долгие послевоенные годы Виктор Иванович параллельно основной работе читал лекции в обществе «Знание». Он рассказывал, что даже среди таких запредельных испытаний и унижений ему доводилось видеть примеры высоты человеческого духа.

Русский генерал

«Холодным февралем 1945 года в лагерь прибыл очередной эшелон с заключенными. Их выстроили на плацу и приказали раздеться догола в ожидании душа. Прямо на морозе. Группа военнопленных во главе с невысоким седым человеком сопротивлялась. Он гневно потребовал, чтобы людей немедленно увели в душевую. В лагере смерти, где нельзя было даже смотреть в глаза охранникам, такое было неслыханной дерзостью. «Я помогу тебе раздеться, - криво ухмыльнулся офицер. - И душ тебе будет здесь». Эсэсовцы сорвали с него одежду и направили в лицо мощную струю ледяной воды из брандспойта. Дважды он падал, но находил в себе силы подниматься. «Думайте о Родине, и мужество вас не покинет», - были его последние слова. Через несколько минут тело его сковал ледяной панцирь. Позже мы узнали, что это был советский генерал Карбышев, который, оказавшись в плену, отказался сотрудничать с фашистами. Такое забывать я просто не имел права», - рассказывал он в одну из наших встреч.

Прошли годы, и Виктор Иванович разыскал в Москве семью погибшего генерала, первым рассказал его жене и детям о героической смерти их мужа и отца, позже стал одним из организаторов патриотического карбышевского движения в стране. Все пережитое он подробно описал в книге «Воля к жизни», изданной еще при Советском Союзе, а позже благодаря поддержке посла Германии в Кыргызстане Франца Айхингера переизданной в нашей стране.

Чтобы помнили

На вопрос, не осталось ли у него обиды на немецкий народ, узник концлагеря отвечал так: «На народ в целом - нет, так как никогда не отождествлял немцев и фашистов. В немцах мне всегда нравились удивительная работоспособность, культура быта, умение заботиться о своем городе, поселке. Идешь по улице - окна первых этажей открыты и с подоконников на тротуар свисают всевозможные гирлянды цветов. В этом я вижу особое проявление патриотизма. Это можно ставить в пример всему миру. А вот прощения палачам и фашистам быть не может. Постоянно жить в гневе невозможно. Прошли годы, наши страны начали выстраивать новые отношения. Правительство Германии признало чудовищную сущность фашизма и осудило его. Но память должна быть. Австрийское правительство превратило часть лагеря в памятник-музей, чтобы люди помнили, какие злодеяния совершили фашистские палачи».

Жить в радость

Несмотря на жестокие воспоминания, в Германию Виктор Иванович всегда приезжал с радостью: антифашисты - тоже бывшие узники концлагеря - встречали его с открытым сердцем. Да по-другому он и не умел. Таких, как он, можно назвать «человеком идеи». Любую порученную работу удивительным образом наполнял особым смыслом. Он бы не смог копать канаву «от забора и до обеда». Наоборот, заводила, придумщик, азартный в своих увлечениях, он очень любил удивляться и удивлять. То особый стол на колесиках смастерит - загляденье. То брюки модные сошьет. Чего только он, геолог по образованию, не умел! «А вот есть у меня но-жи-чек особой конструкции», - как-то сказал он. Я стала внимательно и с восхищением рассматривать изящную вещицу. «Нравится? Дарю», - и с радостью вручил его. Таким и остался он в моей памяти.