Курманбек Осмонов: Упразднить официальный статус русского языка в Кыргызстане предлагают лжепатриоты
Осень вновь вернула Кыргызстан к теме конституционной реформы. На суд общества представлено уже более двух десятков проектов Основного закона страны. Какой из них лучше – понять трудно. В споре о том, кому – президенту или парламенту – следует отдать приоритет, мнения политиков и общественных деятелей разделились. За бурными дебатами многие забыли о том, что в стране существует еще одна ветвь власти – судебная. Именно к ней обращаются в качестве последней инстанции, если нарушаются чьи-то права. Она призвана охранять и блюсти закон и в идеале должна быть сродни его букве.
Курманбек Осмонов, председатель Верховного суда КР, сегодня отвечает на вопросы ИА «24.kg».
О Конституции
- Ответьте не только как глава суда, но и как гражданин: какая Конституция нам нужна? С какими из требований к ней вы согласны, а с какими - нет?
- Особой срочности в проведении конституционной реформы изначально не было. По моему мнению, определенные силы, некоторые политики, под предлогом неотложности решения этого вопроса хотят реализовать свои личные интересы. Но спешить все-таки не стоит. Конституция – фундаментальный закон и требует взвешенного, продуманного подхода.
Прежде всего, конечно, необходимо определиться с формой государственного правления. Часть населения, по моим наблюдениям, склоняется к президентской. Еще больше - к смешанной. Но какую бы из них ни избрали, обе жизнеспособны и функциональны. В отличие от парламентской. Считаю, что в нашей стране ее вводить преждевременно. При ней за положение дел в стране и других важных сферах персональной ответственности никто нести не будет. Готовы ли мы к этому? Вряд ли.
Главное, чтобы Конституция содержала в себе универсальные нормы и принципы, но не детальное регламентирование всех вопросов нашей жизнедеятельности. Например, некоторые предлагают определить новое административно-территориальное устройство, упразднить районы. Но этих вещей прописывать в Конституции нельзя, ведь демографическая, экономическая, политическая ситуации меняются. Может оказаться так, что через некоторое время жизнь потребует вновь изменить административно-территориальное деление. И снова кроить Конституцию? Такие вопросы необходимо оговаривать в отдельных законах.
Или взять споры о порядке формирования депутатского корпуса. Часть электората требует избирать парламент по партийным спискам, другая - по одномандатным. Но давайте представим, как они будут действовать.
У нас уже есть опыт выборов по партийным спискам. Они, надо сказать, были обезличенными. Люди не знали, кто конкретно стоял за партиями, за исключением отдельных личностей вроде Абсамата Масалиева. А ведь граждане должны четко осознавать, кто будет представлять их интересы в Жогорку Кенеше.
Если проводить выборы по пропорциональной системе, то в связи с увеличением площади округов возрастает количество конфликтных ситуаций. Чем больше избирателей, тем вероятнее возникновение групп по интересам и столкновений между ними. Подобное у нас случается и сейчас, когда в Кыргызстане 75 избирательных округов.
- В данный момент в Кыргызстане существует более двадцати проектов Конституции. Вы наверняка знакомы с ними. Какой из них, на ваш взгляд, лучше бы подошел нашей стране?
- Со многими проектами я действительно знаком, в том числе с подготовленными группой Азимбека Бекназарова. Я не сторонник охаивания, но мое субъективное мнение – они написаны на низком уровне. Яркое тому подтверждение – предварительное заключение экспертов Венецианской комиссии. По их мнению, ни один из трех вариантов не может быть принят без серьезной доработки и изменений. Это заключение направил нам глава представительства ОБСЕ Маркус Мюллер.
Буквально несколько дней назад был презентован еще один проект, созданный молодыми учеными-юристами. Он на порядок выше. Но и в нем не все бесспорно.
Чтобы не оставаться в стороне от законотворческого процесса, мы – представители судебной системы - тоже разработали свой проект и уже отправили его президенту. Специально написали его на русском языке, чтобы соблюсти правила законодательной техники, а не потому, что не знаем кыргызского языка.
Не могу сказать, что наш проект идеальный или лучше остальных. Но мы учли особенности геополитического положения Кыргызстана, стран, с которыми состоим в договорных отношениях, включая участие в СНГ и ШОС. Выглядеть на их фоне белой вороной республике не следует.
Если касаться всей конституционной реформы, то при ее обсуждении нельзя забывать вопросы политические, при решении которых следует проявить мудрость, взвешенность, сдержанность. Многие наши я бы сказал лжепатриоты предлагают вообще упразднить официальный статус русского языка. Это неправильно. Ведь он нужен прежде всего нам, кыргызам, а не русским или россиянам.
О тандеме
- 2 ноября планируется митинг оппозиции, на котором будут выдвигаться требования отставки тандема. Насколько это правильно?
- На тот момент, когда заключалось соглашение о тандеме, он себя оправдывал. Необходимо было обеспечить спокойствие и согласие, не допустить раскола страны по региональному признаку. В конце концов оба участника тандема - достойные сыны своего народа.
Многие эксперты, аналитики, политики говорили, что соглашение не имеет правовой силы. Скорее, это договоренность двух руководителей. Но на днях парламент признал тандем неконституционным. Честно скажу, что Жогорку Кенеш сам превышает свои полномочия, исчерпывающий перечень которых изложен в статье 58 Основного закона.
К сожалению, сейчас чуть что - политики сразу выдвигают требования об отставке той или иной фигуры. Но признавать конституционным или нет тот или иной факт, соглашение или организацию может только Конституционный суд. Другие ветви власти и госорганы должны заниматься своими делами.
Конечно, все это политические игры. Нам же сейчас важно сохранить стабильность в стране, обеспечить подъем экономики, а не заниматься популизмом. Вот если бы общие усилия направить на созидательную работу, мы достигли бы отменных результатов. Однако, судя по всему, не все политические игроки в этом заинтересованы.
- Есть такое мнение: сомнение в необходимости тандема возникает из-за того, что договоренности, сопровождавшие его создание, не исполняются в должной мере…
- Соблюдение договоренностей о тандеме важно для его участников, но не для общества в целом или отдельных политиков. Это джентльменское, джигитское, если хотите, соглашение двух лидеров. Конечно, как юрист, могу сказать: президент и премьер-министр в определенной мере обременили себя некоторыми обязательствами, не оговоренными в Конституции. Например, о совместном уходе в отставку. Так что перегибы есть. Но в целом, для обеспечения стабильности общества и надлежащего руководства страной тандем сохраняет свою актуальность.
О судах и чиновниках
- Каковы главные проблемы, которые необходимо решить в судебной системе?
- Это вопросы независимости и беспристрастности судебной системы. Но, как говорили классики марксизма-ленинизма, пока существует власть, абсолютной справедливости быть не может. Она всегда относительна. Суду необходимо отвести достойное место во всей государственной системе.
Реформа судебной системы - дело трудное. Прежде всего нужно создать конституционную и законодательную базу для перемен. Чьих-то желаний недостаточно. Тем более что мнения относительно реформы – разнополярные.
- А у нас вообще возможно достичь независимости судов?
- Да. Но проведению реформы часто мешает чиновничья рать.
- В прошлом году, кстати, часто отмечались трения между судебной властью и президентской администрацией. Они до сих пор имеют место или положение изменилось?
- Изменения в лучшую сторону есть, но присутствуют и аппаратные интриги. В этом нет вины парламента, президента или Верховного суда, здесь правят балом чиновники среднего уровня. Хотя, думаю, они тоже исполняют волю сил, которые никак не хотят видеть суд независимым. Ведь всегда находятся люди, преследующие свои корпоративные или ведомственные интересы, пытающиеся подчинить ту или иную структуру своей воле.
- Почему суды выносят разные решения по схожим делам?
- У нас нет прецедентного права. Дело в том, что абсолютно одинаковых дел не бывает. Каждое требует индивидуального подхода. Но Верховный суд в своих пленарных постановлениях все-таки пытается ввести единообразную судебную практику, чтобы разъяснить, на что нужно обращать внимание в первую очередь.
- А индивидуальный подход к каждому делу не таит в себе опасности субъективного отношения судьи к участникам процесса?
- Не сказал бы. Вот некоторые депутаты и политики предлагают уравнять санкции законов, чтобы устранить большую амплитуду в назначении наказаний. Чтобы, дескать, не было большого расхождения между нижним и высшим пределами. Но это неправильный подход. И подсудимые, и потерпевшие, и обстоятельства бывают разные.
Когда я баллотировался в депутаты, меня спросили – почему райсуд дал по пять лет парню, укравшему мешок семечек, и убийце. Я поинтересовался. И выяснилось, что человек, укравший семечки, был неоднократно судим, т.е. рецидивист. И украл семечки не так просто, а с проникновением в жилище, то есть с отягчающими обстоятельствами. А убийца оказался человеком с отличной характеристикой. Причем совершил преступление по неосторожности. Его спровоцировал сам потерпевший, будучи в состоянии алкогольного опьянения. Но ведь на скамью подсудимых попадают и отъявленные головорезы. Будет ли справедливо наказывать одинаково их и человека, совершившего преступление по неосторожности?
О каре, гуманности и смертной казни
- Часто приходится слышать, что суды выносят слишком жесткие наказания. С чем это связано?
- У нас очень выраженная карательная политика, жесткие законы. Это наследие советских времен. Суды часто с опаской выносят оправдательные приговоры. Это как танкобоязнь у молодых солдат. Но большая часть судей пытается объективно решить то или иное дело.
Мы должны отходить от карательной практики. Ведь за каждым делом стоят человеческие судьбы. Приговор и любое другое судебное решение должны быть справедливыми и соразмерными содеянному.
- А как вы относитесь к смертной казни?
- Имел смелость выступать «против» еще в советское время. Смертная казнь не соответствует целям наказания – перевоспитанию и исправлению осужденного. Как этого добиться, если государство лишает его жизни?
Полагаю, смертная казнь изжила себя. Я за гуманизацию уголовного законодательства и являюсь сторонником применения материальных санкций, не связанных с лишением свободы. Это привлечение к труду, штрафы, тройной айып (штраф). Но отъявленных бандитов, убийц и насильников, конечно, необходимо лишать свободы.
Отмечу, что гуманизация уголовного права осуществляется. Я анализировал наше законодательство. Раньше исключительная мера наказания предусматривалась по 26 статьям. Сейчас – по трем: убийству при отягчающих обстоятельствах, изнасилованию, повлекшему особо тяжкие последствия, и геноциду.
- Может ли кыргызстанский суд стать гарантией защиты граждан от чиновничьего беспредела?
- Такие попытки уже предпринимаются. Межрайонные суды рассматривают дела, возникающие в сфере административных правоотношений. Граждане подают жалобы на приказы, распоряжения, правила, издаваемые госорганами, если они ущемляют права и свободы. Это большой и позитивный шаг.
Сколько получает судья
- О чем я вас не спросил?
- О материально-техническом и финансовом обеспечении судов. Проблема старая. Государству пора обеспечить достойное содержание судов. Экономить на правосудии не следует. Ведь судей не так много – около 300 человек на всю республику. Вызывает нарекание нищенское существование аппарата судов. Поэтому туда идут работать молодые ребята после университета, которым нужен стаж. А за рубежом работают кандидаты и доктора наук, опытные специалисты. У них достойная зарплата.
- А сколько средств вам необходимо?
- Исходя из минимальных потребностей, мы попросили на следующий год 49 миллионов сомов только для Верховного суда. Надеемся, парламент поддержит. Мы понимаем, что экономическое положение государства тяжелое. Совесть не позволяет установить нам зарплаты, соразмерные с другими странами. В Казахстане и России – судьи получают $2,5 тысячи. А у нас – около $200.
