Скоро исполнится год андижанским событиям – трагедии протеста граждан, восставших против затянувшейся “осени патриарха” и поплатившихся за это сотнями жизней. В Узбекистане, где более шести тысяч человек сидят в тюрьмах и подвергаются пыткам по религиозным и политическим мотивам, политическая оппозиция запрещена, а 68-летний диктатор вообще не терпит никакой критики в свой адрес от населения страны. Майский протест в Андижане был событием невероятным. Но еще более дикой для понимания была расправа над этими людьми. По примерным подсчетам, в результате шквального огня по собравшимся на площади Бабура 13 мая погибли более 700 человек, в том числе женщины, дети и пожилые.
В Ташкенте закрыты офисы радио “Свобода” и международной организации “Интерньюс”. Теперь здесь вообще нет альтернативных источников информации, ведь независимые газеты прекратили свое существование еще в начале 90-х. Новый век потребовал новых подходов – цензуре подвергся Интернет.
Изгнаны неблагонадежные организации, такие, как Freedom House, IREX и даже Бюро по делам беженцев ООН. Преследованиям подверглись люди, пытавшиеся узнать правду об Андижане, и просто гражданские активисты, которые осмелились быть таковыми.
Изоляция в личных интересах
Новейшая история центральноазиатских республик словно написана одним почерком – с той или иной степенью “нажима”. Узбекский вариант стал наиболее жестоким и поэтому самым опасным. Еще на заре независимости экономика в этой республике была поделена между дочерью президента и кликой приближенных дельцов, а светская оппозиция и независимые СМИ - уничтожены. В этих условиях люди попросту перестали иметь дело с властями и ушли в мечеть, не всегда традиционного толка, которая стала оплотом политического протеста против режима. Перспективы этой безответственной политики, загоняющей проблему стабильности в рамки удержания узурпированной власти ценой репрессий, варьируются от исламской революции и военной хунты до полного распада государства.
Неудивительно, что диктатура, вынужденная защищаться от всех реальных и мнимых для себя угроз, находит благом международную изоляцию и неформальный – но вполне явный – отказ от ранее принятых демократических обязательств. Ташкент изгнал не только масс-медиа и НПО Запада, но и его стратегические военные базы. Действующий председатель ОБСЕ в поездке по Центральной Азии демонстративно отказался от визита в Узбекистан. Впрочем, похоже, именно этого и добивался И.Каримов. Сегодня он добился поддержки Москвы, неоднократно публично поддержавшей его действия в Андижане и устроившей ряд крупных совместных экономических проектов. Узбекистан вышел из прозападной ГУУАМ и вошел в более подходящий ему ШОС, найдя себе нового друга в лице Китая.
Сегодня узбекская пропагандистская машина усиленно насаждает общественному сознанию героический образ эмира Тимура, проводя недвусмысленную параллель с нынешним президентом. Еще в 1998 году Ислам Каримов заявил, что все его оппоненты являются экстремистами: “Их нужно стрелять в лоб, и если надо, я сделаю это сам”. В 1999-м он объявил, что “готов отрезать 200 голов, принеся их в жертву для сохранения мира и спокойствия в республике”. Тогда Запад предпочел не заметить эти леденящие душу слова, выбрав “геополитику” вместо прав человека.
Экспресс Андижан - Астана
Через несколько дней после андижанской бойни, 19 мая 2005 года, выступая в Хельсинкской комиссии США, эксперт Фонда Карнеги Марта Брилл Олкотт отметила, что политический кризис в Узбекистане “значительно изменит путь развития Казахстана”. Действительно, кровавая расправа стала четким ответом Ислама Каримова на “цветные революции” и не могла не повлиять на курс его коллег, столь же сильно не желающих терять неограниченную власть. Президент Казахстана осудил отказ А.Акаева применить силу против бишкекской демонстрации как “слабость власти”. В казахские СМИ была слита информация о передаче десятков тысяч единиц боевого оружия министерству внутренних дел и проведении демонстративных “учений” по разгону митингов.
Превентивную тактику создания атмосферы страха можно было бы расценить как политтехнологический прием, причем вполне эффективный – общество поддалось на запугивание и предпочло привычную автократию новым демократам, из-за которых до сих пор сравнительно мягкий режим мог бы ввести танки и открыть огонь на поражение. Однако последующие события продемонстрировали, что власти Казахстана могут всерьез рассматривать военную силу как вариант своей политики в отношении общества, а опыт Ислама Каримова – в качестве примера. Для укрепления союзничества с Ташкентом Астана, и без того регулярно критикуемая за нарушения прав человека, даже выслала беженцев, официально зарегистрированных в представительстве ООН в Алматы.
Свой первый после переизбрания зарубежный визит президент Назарбаев совершил в дни Нооруза в Ташкент, анонсировав ряд совместных мер в сферах экономики, политики и безопасности. Закономерное стремление “Ак Орды” к региональному лидерству могло ограничиться этим протоколом, но беспокойство вызывает другой итог визита, возможно, основной планировавшийся политический эффект. Речь идет о выступлении Нурсултана Назарбаева на приеме в его честь, в ходе которого он назвал действия узбекских властей в Андижане не только оправданными, но и “героическими”. Примечательно, что об этом заявлении не сообщило ни одно средство массовой информации Казахстана, в то время как у соседей речь транслировало узбекское национальное телевидение…
