Интервью с профессором Университета Нью-Мексико (США) Грегори Глесоном (Gleason) на конференции «Казахстан и США: состояние и перспективы двустороннего сотрудничества», прошедшей в Алматы.
- Как вы рассматриваете ситуацию в области обеспечения безопасности в Центральной Азии?
- Ключевое слово для меня в данном случае - это сотрудничество. Сегодня Центральная Азия - это зона не «силового противостояния», а «напряженной конкуренции» между мировыми державами. Для США - это сотрудничество, в первую очередь, со стабильными странами, первое место среди которых в Центральной Азии занимает Казахстан. Пройдя через испытания 1990-х, он стал своего рода образцом для подражания. США приложили немало усилий для того, чтобы казахская экономика могла не только функционировать, но продуктивно работать и сотрудничать с мировыми державами. Поэтому я склонен расценивать двусторонние американо-казахские отношения как стратегические для наших стран и образующие своего рода «столп стабильности» в регионе. Сегодня отношения с Казахстаном автоматически выходят на уровень многосторонних, определяющих динамику развития всего региона Центральной Азии.
- В своем докладе вы сказали о том, что некоторые страны Центральной Азии, такие, как Казахстан, прошли переходный период в рамках постсоветского общества, став стабильными, некоторые, такие, как Узбекистан, - нет. Может ли сегодняшний Узбекистан представлять потенциальную угрозу для стабильности всего региона?
- Я не склонен видеть в Узбекистане как в региональном игроке какую-либо угрозу.
- То есть, по вашему мнению, это стабильное государство?
- Нет. Это далеко не стабильное государство, но в контексте нынешнего баланса сил в регионе говорить о какой-то опасности экспансивных действий со стороны Ташкента не приходится. У Узбекистана нет притязаний на территории сопредельных стран. Однако замечу, что именно Узбекистаном были созданы основные проблемы для развития всего региона Центральной Азии, особенно это проявилось по отношению к Таджикистану и Кыргызстану. Это, конечно, сыграло негативную роль в процессе адаптации региона к новым реалиям.
- Какие пути выхода из сложившейся ситуации вы видите?
- Ситуация в Узбекистане может измениться к лучшему. Очевидно, что среди узбекской элиты весьма распространено мнение о том, что ее представителями в свое время был выбран неправильный путь развития. Смотря на Казахстан, они понимают, что именно этой стране удалось удачно преодолеть переходный период. Пример Казахстана служит для региональных игроков примером удачного выхода на мировой рынок и сотрудничества с другими странами. Я, признаться, был очень рад новости о том, что по результатам последнего саммита стран ЕврАзЭС было принято решение о вхождении в него Узбекистана. Это даст Ташкенту шанс привлечь инвестиции. Отношения между Россией и Узбекистаном пережили за последние 15 лет несколько циклов охлаждения, и, по моему мнению, новый процесс налаживания российско-узбекских отношений не будет столь простым.
- Не считаете ли вы, что действия Ислама Каримова в сложившейся ситуации можно интерпретировать как своего рода маневрирование между интересами России и США?
- Действительно, сегодня Узбекистан находится в такой сложной геополитической ситуации, пути выхода из которой весьма туманны. В этом смысле, события в Андижане весьма симптоматичны.
- Не считаете ли вы, что среди стран Центральной Азии существует очевидная разница в их свободе политического маневра?
- В определенном смысле это так. Начиная с 1994 года, Таджикистан попал под непосредственное влияние Москвы. Это так и по сей день, однако это не помогает Таджикистану при заключении деловых договоров и формировании взаимовыгодных отношений с другими странами. Замечу, что такое положение вещей характерно для нескольких стран. Возможности Кыргызстана в политическом маневре также весьма ограничены, и это никак не связано с внешнеполитическими действиями США. Эта страна ничего не может предложить мировому рынку. До некоторого времени у нее была золотоносная копь, однако и ее кыргызское правительство было вынуждено отдать в пользование канадской компании. Это проблемная страна со сложными природно-географическими условиями, у которой нет ни базы для экономической деятельности, ни традиций государственности как таковой. Кыргызстана не существовало в новое время как образования вплоть до вхождения в состав СССР. Поэтому ей сложно управлять. Однако речь ни в коем случае не идет об изменении суверенного статуса Кыргызстана.
- Говоря о концепции Большой Центральной Азии, вы выдвинули тезис о том, что сегодня уже нельзя говорить о «силовой политике» великих держав в этом регионе. Существует ли принципиальное различие между политикой XIX века и политикой «больших игроков» в Центральной Азии сегодня?
- Безусловно, существует, причем принципиальное различие. Логика XIX века базировалась на действиях по экспансии и территориальному присоединению. Это был modus operendi того времени, таковы были законы «Большой игры Великих держав». Сегодня Центральная Азия - это регион не «силового противостояния», но «напряженной конкуренции» между великими державами. Было бы огромной ошибкой переносить понятия XIX века на реальность века XXI. Новая логика - следствие глобализации. Однако она не была придумана США, Великобританией или какой-либо другой страной. Глобализация - это процесс двоякий, она может и «наказать отстающего», и «поощрить успешного». Это очень жесткий процесс отбора.
- Не считаете ли вы, что в рамках Центральной Азии это - прямое следствие изменения логики проведения военных операций в сторону их большей оперативной мобильности, что нашло отражение в «доктрине Буша»?
- Думаю, да. В Америке есть хорошее выражение - мы не покупаем, мы арендуем.
http://www.apn.kz/opinions/article5542.htm
