РИА Новости: Рейтинг «несостоявшихся государств дискредитирует научное сообщество Западного мира

Влиятельный журнал «Foreign Policy» и исследовательский центр “Фонд за Мир” (The Fund for Peace) опубликовали “Рейтинг несостоявшихся государств мира -2005”, в который были занесены 60 «наиболее уязвимых» стран (хотя для изучения были отобраны 148 государств), включая Россию, и целый ряд постсоветских государств (Беларусь, Молдова, Грузия, Таджикистан, Туркмения). Рейтинг был составлен на данных из 11 тыс. публичных источников (собранных с июля по декабрь 2005 года) по 12 критериям (социальным, экономическим, военно-политическим). Оценке были подвергнуты демографическая ситуация, наличие беженцев, положение с соблюдением прав человека, мощь и подконтрольность спецслужб государственной власти и гражданскому обществу, сплоченность государственных элит и наличие внешних факторов, например, иностранной оккупации.

Разработчики рейтинга в аналитической записке, предваряющей итоги социологического исследования, определили свои подходы к тому, что считать «несостоявшимся» государством. По их мнению, «несостоявшееся (вариант - «провалившееся»- авт.) государство - это то, в котором правительство не имеет эффективного контроля над собственной территорией, не рассматривается как легитимное значительной частью населения страны, не обеспечивает внутреннюю безопасность или базовые права граждан, не обладает монополией на использование силы».  На первый взгляд, определение «несостоявшееся государство», предложенное разработчиками рейтинга - стандартное, схожее с дефинициями из словарей по международному праву и дипломатии. Однако результаты исследования, полученные на выходе, противоречат изначально заявленному «техническому заданию».

В список «наиболее уязвимых» не попал, например, Азербайджан. Государство, которое не контролирует  13 % собственной территории (!), а легитимность правительства этой страны полностью отрицает армянская община, сконцентрированная в непризнанной республике Нагорный Карабах (формально – юридически - часть Азербайджана).

В списке нет и Армении, безопасность которой в значительной степени обеспечивается Россией (охрана внешнего периметра границ республики ведется российскими пограничниками). Нет в списке и Украины, правительство которой (до подписания Универсала) не признавало легитимным (не легальным, а именно легитимным) половина страны (жители Крыма, Юга и Востока Украины). Но самое удивительное - это распределение мест в списке «самых уязвимых».

Оказывается, Республика  Беларусь является более «уязвимым государством», чем Грузия. Интересно, с каких пор Александр Лукашенко и его аппарат не контролируют хотя бы какую-то часть своей страны?  С каких это пор в республике появились беженцы и сепаратистские движения? Неужели кто-то еще кроме «батьки» обладает «монополией на использование силы» в Белоруссии? Грузия же, напротив, замыкает список «самых уязвимых» и «несостоявшихся» государств. Согласно рейтингу эта страна более состоятельна, чем КНР, Россия, Киргизия.

Этот вывод тем более парадоксален, что при всех проблемах с территориальной целостностью у вышеупомянутых государств, нигде на их территориях нет непризнанных государственных образований, а сепаратистские поползновения сегодня не превышают «среднестатистические» показатели. Они немногим выше, чем сепаратизм в Индии или в Эфиопии - странах, не попавших в рейтинг. Даже после пресловутой «революции тюльпанов» Киргизия сумела сохранить территориальное единство, пойдя на разумный компромисс (президент представляет Юг страны, премьер-министр- Север).

На территории же Грузии находятся целых два государства de facto (Абхазия и Южная Осетия). Именно официальный Тбилиси стал причиной развязывания двух межэтнических конфликтов на своей территории, а также этнических чисток в Кварельском районе (выдавливание аварцев), «мягкого выдавливания» греков из Цалкинского района, создания фактически режима апартеида в армянонаселенной Джавахети и Квемо Картли со значительным азербайджанским населением. Благодаря строительству «Грузии для грузин» 43 тыс. осетин из Южной Осетии и внутренних областей Грузии стали беженцами, а в 1993 году к этому количеству добавились почти 200 тыс. перемещенных лиц грузинской национальности из Абхазии. До июля 2006 года Тбилиси не осуществлял юрисдикцию над верхней частью Кодорского ущелья. К числу фактов, позволяющих перенести Грузию с 60-го места в топ-лист можно добавить и такие, как отсутствие в этой стране за весь постсоветский период традиции цивилизованной демократической смены высших должностных лиц. Ни один глава Грузии не оставил свой пост в результате перевыборов (чего нет даже в непризнанных республиках Абхазия и Южная Осетия).  

Вопрос о причинах такого причудливого распределения мест является риторическим. Рейтинг задумывался, скорее, не для создания объективной картинки, а для укрепления политических мифов и клише. Здесь и миф о «провалившемся государстве» в Белоруссии, и о набирающей государственную силу «демократической Грузии», и о «несостоятельной России» (тема - отдельного разговора). Проблема в том, что подобного рода исследования, освещенные авторитетом влиятельных изданий и фондов, дискредитируют не только сами эти институции. Они дискредитирует научное сообщество Западного мира, показывая его косность и догматизм (не уступающий советскому), а, следовательно, и идеи и практику демократии. А это - гораздо большая опасность, чем «несостоявшееся» социологическое исследование.

Тем не менее, научно-экспертное измерение политических процессов, выявление и определение  их критериев является на сегодняшний день задачей глобальной важности. Этот тезис вовсе не является красивой метафорой. В условиях, когда старая ялтинско-потсдамская система международных отношений уже не работает, а основы нового миропорядка только устанавливаются, для политиков всего мира чрезвычайно важно найти общий язык, представляющий собой всеми принимаемые понятия, правила, критерии. Нахождение таких общих точек и формирование такого «общего языка» позволило бы если не избежать, то хотя бы минимизировать «двойную бухгалтерию» в международных отношениях, выработать общие подходы  к таким глобальным вызовам, как терроризм, транснациональная преступность, «несостоявшиеся государства». Сегодня именно эти три вызова  признаются главными угрозами миру различными глобальными игроками.

В этой связи чрезвычайно важными являются попытки влиятельных экспертных структур представить критерии измерения этих угроз. Увы, исследования, сделанные на скорую руку, выполненные на основе «принципа партийности», способны внести еще больший хаос, породить необоснованные ожидания, мифы, стереотипы, неадекватные представления и ошибочные политические решения.

Сергей Маркедонов, зав. отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа – «РИА Новости»