Центральная Азия: с оппозицией или без оппозиции? Задается вопросом

Сразу несколько центральноазиатских оппозиционных организаций заявили о необходимости смены власти в своих республиках. В Киргизии недавно сформированный Объединенный фронт потребовал проведения досрочных выборов президента. В Москве руководители таджикского движения «Ватандор» («Патриот») пообещали вывести на улицы тысячи сторонников, если президент Эмомали Рахмонов добровольно не уйдет с поста. Узбекские оппозиционеры на баррикады не зовут, но  объявили Ислама Каримова, семилетний президентский срок которого истек в конце января, нелегитимной фигурой. Движение «Бирдамлик» («Солидарность») призвало жителей  крупных городов выйти в день 8 марта на всенародный марш протеста. Туркменские оппозиционеры назвали прошедшие в феврале президентские выборы «скоморошьим спектаклем», который «запустил вторую диктатуру».

Появление радикальных лозунгов стало прямым результатом отстранения оппозиционных групп от политических процессов в своих странах. Есть ли у них шансы  принять участие в трансформации режимов? Радикалы делают ставку на массовый протест населения. Прецеденты известны: под давлением митингующих ушли таджикский президент Рахмон Набиев летом 1992 года и президент Аскар Акаев весной 2005 года.

Но сегодня роли поменялись: власти окрепли, а оппозиция,  находящаяся в изгнании, не имеет широкой поддержки. В Таджикистане правительство, в отличие от ситуации  семилетней давности, когда оно контролировало только часть территории республики, чувствует себя уверенно. И вряд ли Эмомали Рахмонов соблазнится гарантией пожизненной пенсии, которую ему обещало движение «Ватандор».

Об отсутствии перспективы цветных революций  в соседнем с Таджикистаном Узбекистане заявил недавно один из лидеров оппозиционной партии «Бирлик» («Единство») Пулат Ахунов, проживающий в Швеции. Его сразу обвинили в отступничестве и соглашательской политике с режимом «кровавого диктатора». Между тем аргументы, приведенные оппозиционером, трудно игнорировать. Ахунов считает, что лидеры партий «ненавидят друг друга больше, чем президента Каримова»,  соответственно, ни о какой координации в подготовке массовых акций протеста не может быть и речи. Не сработала, по его мнению, и ставка на демократический Запад. Вывод: необходимо  начать сотрудничать с властями ради развития гражданского общества и преодоления массовой нищеты.

Идея «сменить мечи на орала» теперь не чужда и туркменской оппозиции. Один из сопредседателей туркменской Республиканской партии (в изгнании) Байрам Шихмурадов говорит о необходимости «готовить себя к участию в политическом процессе».

Готовы ли к переменам те, кто стоит по другую сторону? Да, когда-то властной верхушке Таджикистана пришлось, под жесточайшим внешним давлением, согласиться на возвращение воевавшей оппозиции и отдать ее представителям 30-ти процентную квоту в органах государственного управления. Но по мере укрепления власти Рахмонова оппозиционные лидеры были выдавлены из политической жизни.  

Нет никаких признаков, что власти Узбекистана и Туркмении согласятся на возвращение умеренной оппозиции.

Особый путь может продемонстрировать только Киргизия. Эту страну отличает от соседних обществ ряд принципиальных моментов. Относительно свободная пресса и влиятельный гражданский сектор препятствуют установлению режима личной власти. Как и природа киргизского характера -  анархического, воспитанного в традициях военной демократии.  Не встраивается в единую вертикаль и сама элита, качественно отличающаяся от узбекских, таджикских или туркменских властных групп. С появлением Объединенного фронта, лидер которого экс-премьер Феликс Кулов сделал заявку на консолидацию оппозиции, борьба ужесточится. И вестись она будет вокруг Конституции. Противники Курманбека Бакиева, чтобы ослабить его, попытаются вернуть тот вариант Основного закона, в котором были урезаны президентские полномочия. Не исключено, что в этом процессе начнут вырабатываться базовые ценности элиты и общества, в отсутствии которых нельзя говорить о строительстве современной политической системы. Если борьба между самими элитами окончательно не развалит слабую государственную конструкцию.

Впрочем, Узбекистан, Таджикистан и Туркмения тоже не застрахованы от кризисов. Хотя  здесь фактор риска связан не с оппозицией, которая выведена за рамки системы, а с проблемой наследования власти.

Таким образом, векторы эволюции Средней Азии определились. Развитие Узбекистана, Таджикистана и Туркмении будет происходить в заданных параметрах авторитаризма. Киргизия, имеющая предпосылки для формирования государственной системы с политическими партиями и независимым парламентом, может пойти по другому пути.

http://www.rian.ru/analytics/20070306/61651860.html