Россияне против низшего класса из бывшей советской империи, считает

В темном московском подземном переходе за тысячи миль от своего родного Кыргызстана молодая мать дрожит от холода, продавая шпильки, мочалки и кубики-рубики. Школьная учительница из Молдовы продает помидоры, пытаясь не попасться милиции, которая забирает у нее половину выручки в виде «штрафов».

После краха Советского Союза, коммунистическая идеология которого обещала бесклассовое общество и братство народов, этнические меньшинства из бывших советских республик стали новым низшим слоем Москвы: они работают как рабы, на них охотится милиция, их не любят ставшие состоятельными москвичи, которых они обслуживают. А сейчас выходцы из Азии и Кавказа, иммигранты и гастарбайтеры пытаются противостоять новой напасти – в лице российских национальных экстремистов, которые хотят убивать их.

«Мне больно, – говорит Чолпун, приехавшая из Кыргызстана в надежде заработать денег на образование детей. Как и большинство других мигрантов, она отказывается называть фамилию, опасаясь проблем с властями. – Я переживаю шок и боль от того, что эти молодые россияне так сильно нас ненавидят».

Но Вера, учительница из Молдовы, лишь пожимает плечами. «Меня это вообще не удивляет, – говорит она. – Только посмотрите, как нас грабит милиция. Эти молодые русские националисты берут пример с поведения властей».

За последние два года в России произошло значительное увеличение числа нападений на почве национальной ненависти, с серией убийств и избиений людей с темной кожей, часто выходцев из Центральной Азии и с Кавказа. Точками напряженности стали рынки, где работают иммигранты, продавая продукты, одежду и другие товары.

«Каждые три месяца происходит 30-процентный рост ксенофобских атак, – говорит Галина Кожевникова из организации «Сова», которая фиксирует расистское насилие. – Это свидетельствует о быстром росте ультраправых тенденций».

Ухудшает ситуацию то, что после терактов, совершенных чеченскими мусульманскими сепаратистами, которые унесли сотни мирных жизней, среди россиян растет подозрительность к людям со смуглой кожей.

Сейчас любой, кто выглядит похожим на выходца из Чечни, является потенциальной мишенью для дискриминации. Игорь Елеференко, председатель комиссии Мосгордумы по межнациональным и межконфессиональным отношениям, отметил, что, как и в советскую эру, россияне до сих склонны делать вид, что расизма не существует.

До начала этого года казалось, что российские власти закрывают глаза на такие нападения, хотя в ходе подготовки к саммиту «большой восьмерки» в Санкт-Петербурге в прошлом месяце произошло значительное изменение в отношении, и несколько экстремистов были арестованы, когда президент страны Владимир Путин дал милиции приказ приступить к решению этой проблемы. Правозащитная организация Amnesty International считает, что в России преступления на расовой почве вышли из-под контроля.

Хотя Россия стремится привлечь обладающих нужными умениями и навыками мигрантов, в стране также есть квота на количество видов на жительство и разрешений на работу, что означает, что около 10 миллионов иммигрантов в России находятся незаконно. Некоторые прибывают из Китая и Вьетнама, но, в основном, со всех четырех сторон рухнувшей советской империи.

Простые россияне, как некогда британцы, узнают, что иммиграция – это одно из последствий существования империи. Некоторые волнуются, что они проиграют в конкуренции за рабочие места, другие просто боятся и ненавидят чужаков – носителей других культур.

Алик – гастарбайтер из Таджикистана, страны настолько бедной, что гуманитарная организация Christian Aid ставит ее на одну доску со странами Африки, расположенными к югу от Сахары. Чтобы прокормить семью, оставшуюся дома, он с радостью надевает оранжевый комбинезон – принадлежность муниципального рабочего. Он – среди тех, кто более или менее устроился, получил официальное разрешение на работу, и это означает, что он может быть спокоен, если его останавливает милиция. Однако даже при всем при этом он зарабатывает всего 9 тысяч рублей в месяц и живет в двухкомнатной квартире вместе с тремя своими товарищами.

Еще ниже в неофициальной иерархии стоят узбеки и бедные белые из таких далеких мест, как Приднестровье, славянский анклав в Молдавии. Они работают на стройках в развивающемся центре города и спят по 12 человек в комнате какого-нибудь грязного общежития на окраине Москвы.

Регулярно в их жилищах, напоминающих ГУЛАГ, случаются столкновения – в основном из-за работы, но бывает, и на почве этнических различий.

«Добро пожаловать в наш пятизвездочный отель, шикарно, не правда ли?» – говорит Азим из Узбекистана. Он ухмыляется, указывая на 12 двухъярусных коек, занавешенных полотенцами, небольшой стол с чайными чашками, но без еды, и черно-белый телевизор.

По его словам, в Москве он может зарабатывать в десять раз больше, чем в Узбекистане, но скучает по семье. На вопрос, преследует ли его милиция, он отвечает: «Они ловят нас, как рыбу. Но мы присматриваем друг за другом. Мы в этой комнате как одна семья».