Развивающиеся страны подводит привычка занимать в валюте, утверждает

Ровно восемь лет назад Россия пережила самый масштабный в своей новейшей истории финансовый кризис. С одной стороны, такой разворот событий был подготовлен политикой российского правительства, с другой стороны, он был спровоцирован ситуацией во внешнем мире – валютными кризисами в развивающихся азиатских странах. Экономист Майкл Бордо из Rutgers University в своей последней работе напоминает, что российский кризис отразился также на других странах, в частности, привел к оттоку капитала даже с рынков развитых стран (Австралия, Новая Зеландия), а также к ухудшению экономических показателей – дефицит текущего счета, темпы роста ВВП и т. д.– в развивающихся латиноамериканских странах. Россия тоже понесла значительные потери. Подушевой ВВП по паритету покупательной способности сократился с $6744 в 1996 году до $6067 в 1999 году (на 11%).

Международные сопоставления подушевого ВВП непосредственно перед кризисом в 1998 году не проводились, но можно предположить, что падение было бы еще больше. По оценкам Московского банковского союза, российская экономика потеряла в результате августовского кризиса $97 млрд (корпорации утратили $33 млрд, банки – $45 млрд, население – $19 млрд).

По оценке Торбьерна Бекера и Паоло Мауро из МВФ, развивающиеся страны в среднем попадают в кризис раз в 16 лет. При этом подушевой ВВП после кризиса достигает того уровня, каким он должен был быть, если бы кризиса не было и рост продолжался, только через шесть лет. В бедных государствах экономические кризисы случаются столь же часто, но восстановление занимает 12 лет. Однако различные типы кризисов по-разному влияют на разные страны. Так, бедные страны больше всего уязвимы к резкому изменению условий внешней торговли. Такой кризис может обойтись в 2,8% ВВП в год. У развивающихся стран валютный кризис в среднем отбирает около 1% ВВП. В России реальный ВВП в 1998 году по сравнению с 1997 годом уменьшился почти на 6%.

Майкл Бордо сравнил финансовые кризисы в мире во время первой волны глобализации (1870-1913 годы) и во время второй (с 1972 года по настоящее время). Он пришел к выводу, что тогда, так же как и сейчас, основной предпосылкой для кризиса является "первородный грех" – привычка развивающихся стран брать кредиты в иностранной валюте. Сто лет назад это были обычно фунты стерлингов, сейчас это доллары.

Российские аналитики в последнее время единодушно заявляют, что серьезных предпосылок для экономического кризиса нет. Тем не менее если правительство не справится с негативными тенденциями в экономике, то финансовый кризис в России возможен в 2008-2009 годах, утверждают в ЦМАКП. Впрочем, по расчетам Майкла Бордо, наиболее уязвимы к кризисам именно развивающиеся страны с подушевым ВВП примерно от $1 тыс. до $20 тыс. в долларах 1989 года – и в эту уязвимую группу попадает и Россия. Вероятность кризиса в беднейших и в богатейших странах как минимум в три раза меньше. Власти могут смягчать последствия кризисов, аккумулируя большие валютные резервы или поддерживая большие объемы экспорта, как это сейчас делает российское правительство. Однако кардинальное решение проблемы, пишет Майкл Бордо, в том, чтобы улучшать финансовые институты и в конечном итоге перейти в группу развитых стран.