Что изменилось после 24 марта 2005 года? Добавилось проблем в экономике республики, чему немало поспособствовали как мировой финансовый кризис, так и наши чиновники. И в политической жизни страны до сих пор неспокойно. То одна нехорошая вещь произойдет, то другая. Хоть как-то успокаивает единственный факт - люди в республике и за ее рубежами знают о том, что происходит в КР, имеют возможность прочитать об этом в местных газетах, на интернет-сайтах информационных агентств, увидеть по телевидению и услышать по радио. Предупрежден - значит вооружен.
Пока вышеуказанная возможность существует, однако если события будут развиваться так, как они развиваются последние четыре года, то очень скоро мы ее потеряем.
Я не знаю, была ли причиной убийства Алишера Саипова, недавних нападений на корреспондента «МК-Кыргызстан» Елену Агееву и редактора издания Улугбека Бабакулова их профессиональная деятельность. Мне неизвестно, за что на самом деле на днях избили главного редактора газеты «Трибуна» Ырысбека Омурзакова. Для меня остаются загадкой мотивы 53 с 2005 года нападений на журналистов. Может, их действительно били за то, что они писали? А может, они просто кому-то денег задолжали, обматерили с горяча или как-то не так посмотрели на кого-то? Всякое в жизни бывает, и не это главное.
Главное в последствиях. Коллеги подвергшихся нападениям журналистов на самом деле страдают еще больше. Раньше самоцензура в средствах массовой информации воспитывалась судебными исками, налоговыми, чекистскими и милицейскими наездами в виде различных проверок, многочасовых допросов и прочих попыток задавить и запугать. Сейчас к этим «страшилкам» добавилось физическое насилие в отношении работников прессы. Неизвестно, что страшнее. Ходить по судам либо получить камнем по голове при входе в темный подъезд. Нервы можно подлечить, а вот перспектива глупо улыбаться – в лучшем случае – всю оставшуюся жизнь лично мне не особо нравится.
Так или иначе, но наверняка произойдет еще более неприятная вещь. Журналисты, если еще, не дай бог, конечно, случится очередное нападение на кого-то из коллег, начнут осторожничать больше, чем надо. Кто-то скажет: осторожность здесь не при чем, просто нужно профессионально делать свою работу, чтобы комар носа не подточил. Это не так, отвечу я ему. Если начался отстрел, то под него попадут и профессионалы, и дилетанты, и мастера «заказух». А какой смысл тратить свое время на выяснение отношений с СМИ в судах, когда можно получить моральную сатисфакцию, прочитав на следующий день в газетах заметку об очередном избиении журналиста, и насладиться его «поломано-загипсованной» фотографией?
Желающих физически доказать журналисту, что он не прав, хватает. Совсем недавно общался с одним «беловоротничковым». Мелкий чиновник-букашка, нервно реагирующий на критику в свой адрес. На крик аж сорвался. Жаль, не удалось записать на диктофон его визг. Сказать, что мне его угрозы нестрашны, что я смеюсь в лицо опасности и готов писать репортажи с петлей на шее? Не скажу. Вышеуказанная статистика не позволит это сделать.
И последний вывод. Волки только почуяли кровь, но они уже идут по следу. К сожалению, наше общество за последние несколько лет сильно озлобилось. И, похоже, цивилизованные методы решения конфликтов отходят на второй план. Если считать, что сейчас ящик Пандоры открыт лишь наполовину, то что будет, когда он откроется полностью?
