«Не те времена», - это выражение я слышал сегодня частенько. В колонии. Женской. Все объясняется тем, что сотрудники Главного управления исполнения наказаний Министерства юстиции КР устроили экскурсию в это исправительное учреждение для прессы и приехавших в Бишкек участников II Центральноазиатского форума по вопросам наркопотребления и инфекционных заболеваний в тюрьмах.
- Входить строго по три человека. Пожалуйста, сдайте или оставьте в машинах свои мобильные телефоны, так лучше для вас, мало ли что. Одной из заключенных дали как-то позвонить домой, и она попросила привезти валенки, а ей привезли «покурить», - предупреждают на входе сотрудники ИК-2, известной в народе как женская, в КР единственная. Свой срок здесь отбывают сегодня 249 представительниц слабого пола со всех концов страны.
На входе сразу предупреждают: нельзя снимать на фото и видео «запретку» и обитательниц бараков без их на то разрешения. Если кто откажется, то ничего не попишешь, уходи. Однако женщины никому не выказывали протеста по поводу съемок, чего не скажешь про офицеров-гуиновцев. Последним, видимо, дай волю, они бы просто поводили журналистов и гостей по территории колонии и, не дав ничего снять, выпроводили наружу.
В колонии нас повсюду встречали женщины-охранницы, весьма миловидные, несмотря на жесткое выражение глаз. В этой ИК якобы даже служит победительница конкурса «Мисс силовых структур» Кыргызстана! Кроме женщин в форме нас также сопровождала группа крепких парней в кожаных куртках, видно, из службы безопасности ГУИНа.
«…Не те времена», - отвечали нам сотрудники всякий раз, когда операторы и фотографы пытались запечатлеть что-то, а им не давали этого сделать. Естественно, это вызывало протест снимающей братии: а что тогда интересного, если нельзя даже просто аллею и барак снаружи сфотографировать? «Дескать, это до 2005 года в тюрьмах был бардак, а сегодня все иначе, намного строже», - не уступают гуиновцы. Правда, действия некоторых начальников, как и манера общаться, выдают очень амбициозных и властолюбивых личностей, которым достался шанс лишний раз подчеркнуть свою значимость на публике…
В итоге нам дали осмотреть всего три барака - видно, самых благоустроенных. А заключенных загнали в помещения и не выпускали, за чем бдительно следила охрана. Но осужденные весело и громко смеялись, рассматривая гостей через окна.
Если ты наркоша, то шприцы меняй только в ПОШе! Чтобы ВИЧ не подхватить, надо с головой дружить!
Эти незамысловатые стишки я прочел на плакате в здании, где располагается кружок анонимных наркоманов. Журналистская процессия совместно с участниками форума застает четверку женщин среднего возраста, добросовестно переписывающих конспекты. Эти «анонимы» не должны по установленным правилам приходить на занятия под «кайфом» и ругаться матом.
- Это мне необходимо, чтобы избавиться от наркозависимости, я потребляю героин уже несколько лет, - заявляет некая Рая. По ее словам, она подсела на иглу и сама торговала зельем. Суд приговорил ее к семи годам заключения. Ее соседка Рита, попавшая сюда за убийство мужа во время семейной ссоры, сообщает, что у нее была неблагополучная семья – пьющие родители, да и с замужеством не сложилось. В результате она с алкоголя перешла на «герыч».
- У нас в кружке шесть человек, потреблявших героин, и это действительно их попытка вырваться из ситуации, а не просто времяпрепровождение, - считает заместитель начальника колонии и руководитель центра Atlantis Айнура Сыргатаева. По ее словам, реальное число наркоманок в несколько раз больше. В медицинском бараке есть так называемый «пункт обмена шприцев», или ПОШ, о котором упоминалось в вышеприведенном «стихе». (Кстати, это творчество страдающих от наркозависимости заключенных. Отсюда такой жесткий слог и простота выражений.)
По словам Айнуры Сыргатаевой, этот ПОШ появился, чтобы прекратить распространение ВИЧ/СПИДа, потому как героин неведомо какими путями продолжает появляться в этом закрытом учреждении. Метадоновый заменитель в данной колонии не применяется. «К тому же здесь заключенным выдаются еще и контрацептивы для их длительных свиданий со своими мужьями и друзьями», - дополняют работники медицинского корпуса. Там же находится и дом малютки.
Детей с матерями не разлучают
Всего на территории колонии вместе с мамами находятся трое детей. Самому старшему из них чуть больше трех лет. «За все годы у руководства ГУИН не поднялась рука отнять детей и передать их в Дом ребенка по достижении ими трехлетнего возраста», - подчеркивает пресс-секретарь ведомства Сергей Сидоров.
Комната полна игрушек, на полу мягкий ковер, тепло, есть даже няня. У одной из заключенных, судя по всему, в неволе появился второй ребенок несколько месяцев назад. Его мама сразу попыталась воспользоваться присутствием прессы и передать привет его отцу – заключенному одной из колоний. Матери-осужденные обеспечиваются хорошим питанием, и у них есть послабления в режиме содержания.
А что дальше?
Этим вопросом задается очередной кандидат на освобождение Ирина К. Выход на свободу – через год. Паспорта, как и прописки, пока нет. Чем будет заниматься? Сказать пока не может, но надеется вернуться сюда и работать в реабилитационном центре. «Министерство внутренних дел КР пока не выдало ей, согласно договоренности с Минюстом, удостоверение личности, но надеемся, что к ее освобождению документы будут готовы. А вопрос с пропиской, видно, придется ей решать самой», - говорят гуиновцы.
…Женская колония может вместить в несколько раз больше заключенных. Пока гуманизация и применение амнистий сократили их число. Но, как заявил вчера, 29 октября, заместитель министра юстиции КР Сергей Зубов, большая часть освобожденных в ближайший год вернется обратно на нары… Это в советские годы предприятия хоть формально обязывали брать отбывших заключенных на работу или хотя бы прописывать. Но сегодня, и с этим приходится согласиться, не те времена.
