Закончился еще один летний сезон. Возвращаясь в Бишкек по южному берегу озера Иссык-Куль, нельзя не удивиться столь символичному парадоксу природы: кристально-чистые воды озера омывают безжизненные, высушенные от знойного лета холмы, еще более жалкие по сравнению с заснеженными вершинами гор. В реальной жизни региона похожий парадокс, только, увы, не такой художественный. Это контраст между иллюзией экономического достатка за счет туризма и реальной, затяжной бедностью жителей области. Относительный достаток счастливчиков, успевших захватить земли на побережье Иссык-Куля, резко выделяется на фоне остальных людей, которые едва сводят концы с концами на доходы от короткого туристического сезона.
Ак-Cай – это последнее село по дороге к Балыкчы, в котором можно купить ведро яблок за 50 сомов. Судя по количеству машин, проезжающих по главной дороге села, и по числу женщин с разноцветными ведрами вдоль дороги, можно предположить, что каждая продает не больше одного-двух ведер яблок в день. Перед въездом на перевал мы купили четыре ведра у разных продавщиц. Так сказать, справедливости ради. Следующая деревня на нашем пути - Кызыл-Туу. На краю дороги, самой высокой точке перевала, стояла одинокая юрта, в которой нас ожидал приятный сюрприз: там до сих пор продавался кумыс – возможно, последний в этом сезоне. Символичное прощание с иссык-кульским летом, от которого невозможно отказаться.
Нас встретили две женщины - мать, приблизительно лет сорока, и ее дочь. Девушка, пряча глаза, молча, налила кумыс. Легкий и прохладный напиток – не такой великолепный, как в июне или июле, но столь же магический. Внимательно разглядев девушку, мы поняли, почему она не вступает в разговор. У нее был врожденный дефект - «заячья губа», который портил молодое лицо и речь. На вопрос, сколько ей лет, ответила очень неразборчиво, а потом повторила: «Двадцать один».
После того как мать вышла из юрты, девушка немного расслабилась и рассказала, что не смогла поступить в университет и осталась в родном селе. Она мечтала стать студенткой, но упустила свой шанс.
После второй чашки кумыса мы вновь спросили ее: «Ты до сих пор мечтаешь стать врачом?» Девушка, не задумываясь, ответила: «Да, мечтаю». Мы наблюдали за тем, как она передвигается по юрте, и думали: «Почему она не поступила в университет? Потому что недостаточно умна или ее оттолкнули из-за «заячьей губы» и неразборчивой речи, а может быть, ее сельские родители не в состоянии устроить ее в вуз без знакомств в городе?»
- Как вас зовут?
- Бегаим.
- Что означает ваше имя?
- Сильная, целеустремленная женщина.
- Женщина, которая никогда не сдается?
- Да, никогда.
Сколько времени пройдет, до того как Бегаим отречется от своей мечты, побежденная жестокой реальностью? Самые рядовые операции на Западе ежегодно возвращают сотни девушек к полноценной жизни. Но стоит ли говорить ей о международных благотворительных организациях, собирающих миллионы долларов на подобные операции для детей в Индии и Бангладеш, которые фактически возрождают детей с подобным дефектом к новой жизни?
Чашка кумыса вновь опустела. Пора уезжать, пока смешанное чувство бессилия и обиды не переросло в неудобство и не оставило горького послевкусия. Это совсем не то, что мы ожидали почувствовать после глотка знаменитого кыргызского напитка. Трудно было не поддаться природному очарованию Бегаим. «Может быть, она сможет работать медсестрой или помогать врачу в лаборатории? - успокаиваем себя. - Однако даже такая работа ей вряд ли доступна».
Потупив глаза, мы вышли из юрты. Бегаим протянула нам несколько яблок и пожелала приятного аппетита. Яблоки были невзрачными, но напоминали о лете. «Щедрая земля. Щедрые люди. Они заслуживают гораздо большего», - думали мы.
