inosmi.ru: Америка развязывает новую 'холодную войну' ("The Nation", США)

Вопреки общепринятому мнению, самая серьезная угроза национальной безопасности США по-прежнему исходит из России. Она связана с беспрецедентным явлением, которое большинство политических руководителей США безответственно оставляет без внимания, о чем свидетельствует необъявленная 'холодная война', которую Вашингтон, как при демократической, так и при республиканской администрации, уже 15 лет ведет против посткоммунистической России.

В результате распада СССР в 1991 г. Россия - государство, владеющее всеми видами ядерного и иного оружия массового поражения - пережила настоящий коллапс. В 1991 г. вся инфраструктура государства - политическая, экономическая и социальная - по сути развалилась. Контроль Москвы над гигантской территорией страны был ослаблен из-за сепаратизма, коррупции в госаппарате и организованной преступности. Беспрецедентная для мирного времени депрессия нанесла ущерб, вдвое превышающий экономические потери, понесенные страной в годы второй мировой войны. Объем ВВП сократился почти вдвое, а капиталовложения - на 80%. Большинство россиян оказались в полной нищете. Смертность резко возросла, численность населения сократилась. А в августе 1998 г. страну постиг финансовый крах.

Никто из людей, облеченных властью, не мог предвидеть, что одна из двух сверхдержав двадцатого столетия, обладающая мощным ядерным арсеналом, может оказаться в столь катастрофической ситуации. Даже сегодня нельзя с уверенностью сказать, чем обернется пережитый Россией коллапс для остального мира.

На первый взгляд может показаться, что сегодня страна выходит из кризиса. Экономический рост в России с 1999 г. держится на уровне 6-7%, индекс на ее бирже за прошлый год увеличился на 83%, а по объему золотовалютных резервов она занимает пятое место в мире. Москву охватил строительный бум, богачи лихорадочно скупают эксклюзивные западные товары, а число крупных казино в городе достигло 56. Часть этого богатства перепадает регионам, среднему классу и беднякам, чьи доходы начали расти. Но эти достижения, о которых громогласно трубят российское правительство и 'зазывалы' из западных инвестиционных фондов, в основном связаны с высокими мировыми ценами на нефть и газ, и выглядят впечатляющими лишь по сравнению с разрухой 1998 г.

Все основные показатели указывают на то, что в России продолжается беспрецедентная для мирного времени 'демодернизация' и сокращение численности населения. Капиталовложения в экономику и базовую инфраструктуру по-прежнему составляют лишь треть от уровня 1990 г. Около двух третей россиян все еще живут за чертой бедности или на грани нищеты: среди них - 80% семей, имеющих двух или более детей, 60% сельского населения, и большой процент людей с высшим образованием и квалифицированных специалистов, в том числе врачей, учителей и офицеров. Разрыв между богатыми и бедными, утверждают российские эксперты, приобретает 'взрывоопасный' характер.

Самый трагический и красноречивый из этих фактов заключается в том, что показатели смертности и рождаемости в России по-прежнему сравнимы с ситуацией в воюющей стране: каждый год ее население сокращается на 700000 человек или более. Средняя продолжительность жизни у мужчин едва достигает 59 лет; что же касается детей, то среди них число беспризорных составляет 2-3 миллиона. Распространение традиционных и новых заболеваний - от туберкулеза до ВИЧ-инфекции - приобретает характер эпидемии. Возможно, националисты, заявляющие, что 'отечество гибнет', и преувеличивают, но даже глава самого прозападного из московских университетов предостерегает, что Россия по-прежнему охвачена 'глубочайшим кризисом'.

Устойчивость политического режима, призванного 'благоустроить' этот унылый постсоветский ландшафт, во многом, если не целиком, зависит от популярности и авторитета одного человека - президента Владимира Путина; он, кстати, признает, что ситуацию в государстве еще нельзя назвать 'полностью стабильной'. Если рейтинг поддержки самого Путина достигает фантастических 70-75%, то политические институты и кандидаты в будущие лидеры из его окружения практически не пользуются популярностью в обществе.

Особую неприязнь у людей вызывает высшая деловая и административная элита, алчно 'прихватизировавшая' в 1990-х гг. крупнейшие активы страны. Более того, сам факт, что они владеют этой собственностью - приобретенной, по мнению людей, незаконным путем - представляет собой 'бомбу с часовым механизмом', заложенную в фундамент политического и экономического строя. Такая же нестабильность царит и в многочисленных вооруженных силах страны, страдающих от недофинансирования, злоупотреблений и охваченных массовым недовольством. Неудивительно, что серьезные аналитики предостерегают: в случае неожиданных потрясений - если мировые цены на нефть резко снизятся, произойдут новые крупные акты межэтнического насилия или террора, или что-то случится с Путиным - в России может разразиться еще более жестокий кризис. А видный ученый Питер Реддауэй (Peter Reddaway), говоря о распространении хаоса из Чечни по всему южному рубежу страны, даже задается вопросом: 'Позволяет ли уровень стабильности в России сохранить ее от распада'?

Пока существует возможность развития событий в этой стране по катастрофическому сценарию, сохраняются и беспрецедентная угрозы безопасности США и международного сообщества. Эксперты расходятся во мнениях, что именно представляет наибольшую опасность - вероятность, что часть гигантских запасов ядерных, химических и биологических материалов, имеющихся у России, попадет не в те руки; авария, вызванная плохим уходом за ядерными реакторами на суше и списанных субмаринах; сбой в системе раннего предупреждения, управляющей ракетами, находящимися на боевом дежурстве; или первая в истории гражданская война на территории разрушенной сверхдержавы - чеченский конфликт, сопровождающийся терактами. Несомненно одно: в совокупности все эти факторы представляют собой куда большую - и постоянную - опасность, чем любые угрозы, с которыми США сталкивались в советские времена.

При этом возможность катастрофы, связанной с оружием массового поражения - не единственная потенциальная опасность, исходящая из страны, по территории по-прежнему превосходящей любое другое государство мира. В странах, граничащих с Россией, проживает почти четверть населения планеты, и там немало противоборствующих этнических и религиозных групп. Любая нестабильность в России может с легкостью перекинуться на весь окружающий ее регион - важнейший в стратегическом плане и все менее устойчивый.

Существует и другой, пожалуй, более вероятный, вариант развития событий. Нефтедоллары способны обеспечить в России долгосрочную стабильность, но основываться она будет на авторитаризме, национализме и ксенофобии. Эти негативные факторы в основном связаны не с утратой Россией сверхдержавного статуса (или службой Путина в КГБ), как регулярно дезинформирует читателей американская пресса, а со страданиями и лишениями, которые пережили россияне после 1991 г. Результатом подобного развития событий, который часто называют 'Веймарским сценарием' вряд ли станет установление в стране фашистского режима, но он будет означать, что Россия, владеющая оружием массового поражения и немалой долей общемировых запасов нефти и газа, будет проводить по отношению к Западу еще более враждебную политику, чем ее предшественник - СССР.

И как же руководство США реагирует на эти беспрецедентные угрозы? Не нужно быть специалистом по международным отношениям или аналитиком из СМИ, чтобы понять: основополагающий принцип политического курса по отношению к посткоммунистической России должен звучать, как Клятва Гиппократа: 'Не навреди!' Любые наши действия ни в коем случае не должны подрывать установившуюся в стране хрупкую стабильность, заставлять Кремль усомниться, что его приоритетные задачи связаны с восстановлением обветшавшей российской инфраструктуры, вынуждать его не сокращать, а беречь как зеницу ока свой сверхдержавный арсенал вооружений, или провоцировать Москву на отказ от сотрудничества с Западом по всем этим вопросам, в успешном разрешении которых мы заинтересованы не меньше, чем они. Все остальное, что происходит в этой многострадальной стране, куда менее важно.

Однако с начала 1990-х гг. Вашингтон, как при демократах, так и при республиканцах, придерживается по отношению к постсоветской России двух диаметрально противоположных курсов одновременно: один -декоративный и внешне дружелюбный; второй - реальный и все более безответственный. 'Декоративная' политика, которую американцы, по крайней мере до недавних пор, принимали за чистую монету, предусматривает демонстративный отказ от целей периода 'холодной войны' и установление 'стратегического партнерства и дружбы' с Россией. Символом этого курса становятся рассчитанные на публику дружеские встречи американских и российских президентов - сначала 'Билла с Борисом' (Клинтона с Ельциным), потом 'Джорджа с Владимиром'.

Реальный же политический курс США носит совсем иной характер - Вашингтон беззастенчиво пользуется ослаблением России после 1991 г., руководствуясь принципом 'победитель получает все'. Эта политика, сопровождающаяся нарушением обещаний, высокомерными нотациями и требованиями односторонних уступок, выглядит даже более агрессивной и бескомпромиссной, чем линия США в отношении коммунистического СССР. Основные элементы этого курса, проводимого с начала 1990-х гг. при угодливой поддержке обеих политических партий, влиятельных газет и аналитических центров, можно определить следующим образом:

- Усиливающееся окружение России военными базами США и НАТО вдоль ее границ или в соседних регионах: они уже созданы или планируются в семи из 14 республик бывшего СССР, от Прибалтики и Украины до Грузии, Азербайджана и центральноазиатских государств. Таким образом, руками США создается 'новый железный занавес', а результатом становится ремилитаризация американо-российских отношений.

- Второй элемент, тесно связанный с первым, состоит в том, что США, не говоря об этом вслух, не признают за Россией законных национальных интересов за пределами ее собственной территории, даже в этнически родственных или территориально прилегающих к ней бывших советских республиках вроде Украины, Беларуси и Грузии. Как иначе можно объяснить, к примеру, заявления Ричарда Холбрука (Richard Holbrooke), которого демократы в случае победы прочат на пост госсекретаря? Резко осуждая Кремль за поддержку промосковских сил в ходе выборов на Украине, с которой россиян объединяют многовековые лингвистические, семейные, религиозные, экономические связи и интересы безопасности, Холбрук одновременно объявляет эту далекую страну 'нашей важнейшей зоной безопасности'.

- Более того, Вашингтон явно исходит из того, что Россия не обладает всеми суверенными правами даже в пределах собственных границ, что проявляется, начиная с 1992 г., в постоянном вмешательстве США во внутренние дела этой страны. Примеры тому - подлинное нашествие на Москву (особенно в 1990-х) орды американских 'советников', которые должны были руководить 'переходом' России к капитализму; бесконечные 'миссионерские проповеди' из-за океана, зачастую даже в форме угроз, о том, каким должен, а каким не должен быть ее политический и экономический строй; и, наконец, активная поддержка антикремлевских группировок в России, в том числе связанных с ненавистными народу олигархами ельцинской эпохи.

Сегодня этот 'интервенционистский зуд' уже доходит до предложений о необходимости свержения Путина в ходе очередной поддерживаемой Вашингтоном 'цветной революции' - вроде тех, что с 2003 г. были организованы в Грузии, на Украине и в Кыргызстане (уже в этом году аналогичная попытка состоялась и в Беларуси). Так, в передовых статьях мейнстримовских изданий российского президента уже называют 'бандитом', 'фашистом' и 'вторым Саддамом Хусейном', а один из нескольких вашингтонских лоббистов Фонда Карнеги заверяет нас в 'слабости Путина' и наличии в стране реальных предпосылок для 'смены режима'. (Интересно, сторонники подобной 'демократической смены режима' хоть раз задумались о том, что их затея может обернуться дестабилизацией обстановки в ядерной державе?)

- В основе всех этих элементов реального курса США лежат знакомые двойные стандарты времен 'холодной войны': Вашингтон клеймит Москву за те же методы, к которым прибегает он сам - создание союзов с постсоветскими республиками и организацию на их территории военных баз, использование своих активов (в случае с Россией - нефти и газа) для поддержки дружественных государств и регулирование зарубежных источников финансирования политических организаций.

Двойные стандарты проявляются и в вопросах общего порядка: когда НАТО расширяется до самого российского порога, поглощая бывшие страны Варшавского договора и советские республики, это называется 'борьбой против терроризма' и 'защитой новых независимых государств'; если же Москва выражает протест, ее тут же обвиняют в 'мышлении периода 'холодной войны''. Когда Вашингтон вмешивается в политическую жизнь Грузии и Украины, речь идет, естественно, о 'поддержке демократии', а аналогичные действия Кремля расцениваются как проявления 'неоимпериализма'. Не забудем и о некоторых событиях прошлого: когда Ельцин, которого поддерживали США, силой разогнал законно избранный парламент и Конституционный суд, а затем навязал стране конституцию, не содержащую реальных противовесов исполнительной власти, и подтасовал результаты выборов, это называлось 'демократическими реформами'; когда же Путин продолжает этот процесс, его обвиняют в 'авторитаризме'.

- Наконец, Соединенные Штаты, пользуясь слабостью России, пытаются добиться ядерного превосходства, которого им не удалось достичь в советские времена. Именно эту цель, по сути, преследовали два важных демарша, предпринятых администрацией Буша в 2002 г. вопреки желаниям Москвы. Во-первых, Вашингтон в одностороннем порядке вышел из Договора по противоракетной обороне 1972 г., что дает ему карт-бланш на создание системы ПРО, а значит - и способность нанести ядерный удар первым, не опасаясь возмездия. Во вторых, США оказали давление на Кремль, вынудив его подписать фактически пустопо