С ветераном Великой Отечественной войны Абрамом Давыдовичем Гайсинским мы познакомились чуть больше месяца назад. В годовщину начала ВОВ мы навестили одинокого 90-летнего дедушку. А он сразу начал вспоминать о роковых 40-х.
С пляжа на фронт
«22 июня ровно в четыре часа Киев бомбили, нам объявили, что началась война, - начал он свой рассказ. - А я как раз купался в Азовском море, что было в двух шагах от нашего дома, и собирался на работу. Сам я токарь-лекальщик. Песка на пляже в то время не видно было - столько отдыхающих к нам приехало. Выхожу на берег, смотрю, а люди все побежали, побежали... Война, война, услышал я тревожную новость. Прихожу домой, матери рассказал, она плачет, целует, обнимает. А 20 августа 1941 года меня забрали на фронт. Без подготовки, без ничего пошли на Мелитополь. Переночевали ночью в одной церквушке. На второй день получили обмундирование - рубашку да галифе защитного цвета. Все время отступали по ночам, дошли до Мариуполя, Ростова... В Батайске вступили в первый бой. Дали винтовку, которая, помню, выше меня была, и всего пять патронов. Немцы были вооружены до зубов, не сравнить, конечно. Страшно ли было? Не то слово. Ужас! Жить не хотелось».
Одно ранение за другим
«Там меня ранило в ноги. Целую неделю проторчали в нейтральной зоне - между немцами и нашими, головы поднять не могли. Потом попал в медсанбат, оттуда забрали в госпиталь, отправили в тыл - в Баку. Там пролежал еще 4 месяца, после чего добрался до Тбилиси, приняли в школу подготовки младших командиров. Проучился три месяца и попал в контрразведку, поскольку немного говорил по-немецки. Оказался в дивизии генерала Чуйкова. Ночью нас перебросили на самолете под Харьков. Там вступили в бой, и меня снова ранило в плечо, но уже через 1,5 месяца я вновь оказался в своей части. Куда только нас ни перекидывали за все эти годы! Под Сталинградом ранило в позвоночник осколком. Подлечили - и обратно на фронт», - рассказывает ветеран.
«Как-то оказались в километрах 15 от города Минеральные Воды. Завязался танковый бой. Наши «Катюши» открыли такой огонь, что земля под ногами ходуном ходила! А после мы стали осматривать прибывшие немецкие вагоны. Первый оказался полон серпов, как сегодня помню, с голубыми ручками. Они косить зерно на Кавказе собирались. Во втором вагоне были генеральские шубы, меховые, длинные. Еще в одном - консервы. А мы как с голодного края! Давай налегать на эти сосиски. Голодали ли мы? Не то слово. На Украину зашли, бросились вырывать свеклу, обтряхивая землю, мыть-то негде было, и обжирались ею. Ни хлеба, ничего не было. А-а, да что говорить! Больно вспоминать. Слезы на глаза наворачиваются. Самый лучший друг Виктор Панкратов погиб на моих глазах в Сталинграде. Да сколько людей погибало! Сотни. Тысячи», - продолжает он свою историю.
«...В 1944 году оказались мы под Дрезденом, около 195 километров к югу от Берлина. Вокруг города немец вырыл канал, ширина которого достигала 6-7 метров, глубина - 30, пустил воду. Никак нельзя было подобраться. А рядом был лесок, мы начали рубить деревья и укладывать их. Зима, пошел дождь со снегом. Шинель намокла, пришлось бросить ее. Утром пошли в наступление, только я перелез на вражескую сторону, как начался обстрел. Рядом взорвался снаряд, и меня ранило в живот, руку и ноги. Так я снова попал в санбат, а через полтора дня меня отправили в Тбилиси. Потом отвезли в Москву, через месяц сформировали поезда с ранеными, один пошел в Ташкент, другой - во Фрунзе. Так я и оказался в Киргизии. Пролежал в госпитале ровно 1,5 года, там же раненые узнали о капитуляции Германии, прямо в госпитале обучались мирной профессии», - говорит наш собеседник.
Счастливая встреча
«Как-то одна девушка рассказала, что работает на заводе, который эвакуировали из моего родного города Бердянска. У меня затеплилась надежда: вдруг и мои родные живы, столько лет не виделись. В сентябре 1941 года родителей эвакуировали вместе с заводом, и представляете, они тоже оказались во Фрунзе! А через неделю заходит медсестра, мол, ко мне делегация. Это мама, папа, сестра уже с тремя детьми! Вот так мы и нашлись. А остальных родственников - теток, дядек - вместе с детьми немцы расстреляли: евреи мы.
«В 1968 году, работая на хлебокомбинате, познакомился с хорошей женщиной - Фаиной Николаевной. Месяца 1,5 повстречались и поженились, вот так и прожили с ней 32 года. Даже день рождения в один день отмечали - 23 декабря. Но ее уже 13 лет нет со мною рядом. Золотым человеком была, - со слезами на глазах говорит Абрам Давыдович. Нет и детей у ветерана в живых. - Два сына-близнеца решили пойти по моим стопам, отучились в Ленинграде в артиллерийском училище. А потом их отправили в Афганистан, где они и погибли. Даже жениться не успели. Племянница с семьей уехала в Израиль, меня с собой звала. Но зачем мне чужая земля? Здесь похоронены все родные и близкие люди».
Долго еще рассказывал Абрам Давыдович о прожитых годах. А напоследок, пожелав здоровья и счастья, он попросил не забывать его.
- Зайду обязательно, - пообещала я.
- Не зайду, а приходи, пока я жив...
