Поезд «Бишкек - Свердловск» по национальному составу можно назвать кыргызским. Русских в нем - раз-два и обчелся. Эти двое - мы с мужем. Едем оформлять ему российское гражданство: слишком тревожно стало жить в Кыргызстане. На станции «Мерке», где погранцы собирают паспорта для отметки, наши кыргызские удостоверения личности вызывают некоторое недоумение. Почти все пассажиры поезда, как выясняется, уже давно граждане России. И то правда: люди давно работают на чужбине, надо как-то врастать в новую жизнь. А врастают все по-разному.
Школа Бебеля
На нижней боковушке едет приветливый паренек. Назовем его Азамат. По всему видно, что дорога ему очень хорошо знакома. Ездит он часто, лишних вещей нет, документы в порядке. Везет с собой около сотни упаковок прозрачных бретелек для женского белья. Как выясняется из разговора, им он в Свердловске, который ныне называется Екатеринбургом, и торгует. И очень успешно. Десять лет назад дело начинала еще его мама. Челночила и, как большинство приезжих, торговала на большом рынке, расположенном на улице Бебеля. Потом она передала дело дочерям и подросшему сыну. После школы он сразу занялся бизнесом, образование получать не стал, рассудив, что лучший учитель - это жизнь.
Каждые две недели Азамат привозит в столицу Урала новые модели женского белья. Не на поезде, не в сумках. Это уже вчерашний день. У него налажен свой канал поставок. И настолько удачно идет дело, что наш кыргызский молодец сумел купить двухкомнатную квартиру рядом с двухэтажным магазином, который тоже принадлежит семье. Вот так. А теперь скажите, зачем ему знать, что Август Бебель - один из основателей и руководитель германской социал-демократической партии и II Интернационала? Да незачем. В основании его маленькой, но очень надежной империи стоит свой Бебель - бог коммерции. Через этот рынок в Екатеринбурге в свое время прошли тысячи наших соотечественников. Многие сколотили вполне приличный капитал и продолжают его наращивать. Для кого-то рынок послужил лишь стартовой площадкой. Теперь эти люди, которые покончили с коммерцией, живут в том же районе, купили там квартиры, но работают в разных организациях. Я встречала кыргызов, которые стали на Урале вполне успешными юристами, врачами, строителями. Вот такой бебелевский интернационал.
Урок математики
В одном из торговых центров, которых в Екатеринбурге, как и в Бишкеке, с избытком, сестра решила купить мне подарок. Площади огромные, чистота. Поддерживает ее целый штат уборщиц. Среди них вижу свою соотечественницу средних лет.
- Кандайсыз? - спрашиваю ее.
- Жакшы, - отвечает она удивленно.
- Давно здесь работаете? - перехожу на русский.
- Около года. А вы откуда?
- Я из Бишкека, а вы?
- Вообще-то я родом из Джалал-Абада, потом приехала в Бишкек. Получили участок в микрорайоне «Энесай», стали строиться. Но денег ни на что не хватало. И вот решила поехать на заработки.
- И что здесь получаете?
- Пятнадцать тысяч. Еще по вечерам полы мою в подъезде дома, где живу.
- А с кем живете?
- Да с компанией. Объединились, чтобы экономнее было. Вообще-то я учитель математики, но в Кыргызстане платили такие гроши, что просто едва выживали.
- По дому скучаете?
- Да, очень скучаю по детям. Они с мамой остались. Вот послала им деньги на летний отдых. Если сумею хорошо накопить, осенью приеду повидаться.
Мысленно я перевела ее заработок на сомы. Даже без приработка, на который она просто живет, получается 20 тысяч. Вот такой урок математики. Здесь уместно будет напомнить, что в республике насчитывается около 3 тысяч вакансий учителей. Однако часть специалистов решила мыть полы в России. Чтобы выжить.
Привет от Толика
В один из первых же дней нашего приезда в Екатеринбург моя мама, активный радетель за чистоту двора, с радостью сообщила: «Наконец-то у нас хороший дворник появился. Похоже, что из вашей страны. Толиком звать».
И действительно, дворник оказался неплохой. Вижу, метет себе тротуар и утром, и вечером. Наконец решаюсь заговорить.
- Саламатсызбы.
- Саламатчылык, - поднимает он на меня круглые от удивления глаза и задает традиционный вопрос, откуда я.
- Из Бишкека, а вы?
- Из Оша.
- Давно уже здесь? И сколько вам платят за участок?
- Уже полгода, платят 11 тысяч.
- Поди два участка взяли?
- Шесть, - отправляет он меня в нокаут своим ответом. (Это же больше 2 тысяч долларов, быстро соображаю я.)
- Да как же вы справляетесь? - спрашиваю. - Здесь же зимой снега - завались!
- Стараюсь, - отвечает он скромно. - Вот в конце июня должна семья приехать, дети уже подросли, помогут.
- Вас, наверное, Таалайбеком зовут?
- Да. А как вы угадали?
- Я же из Бишкека. Может, там кому привет передать?
- Ага, правительству, - смеется дворник.
Метла у него плохая, самодельная. Спецодежды нет. Есть только неудержимое желание работать. Но кому он с этим желанием на родине-то нужен?
Обманутые надежды
Оставив мужа оформлять документы, возвращаюсь в Кыргызстан. Провести два дня в грязном вагоне - перспектива не из веселых. Спасают попутчики. Зачастую они легко рассказывают обо всех перипетиях своей жизни. Встретились такие и мне.
Двое молодых мужчин лет тридцати вошли в вагон вместе. Как оказалось, они приходятся друг другу родственниками - дядя и племянник. И на заработки тоже поехали вместе - далеко, в Ханты-Мансийский автономный округ. Позвал их туда знакомый. В прошлом году он уже сагитировал группу односельчан, и те очень хорошо заработали. Воодушевленные их успехом, поехали и мои собеседники.
Объект, который они строили, находился в сельской местности. Работа оказалась очень тяжелой. Строить на вечной мерзлоте можно только на бетонных сваях. Их они и устанавливали в болотистой местности. Фундаменты для зданий заливали. Многое делали вручную. Разместили их в каком-то общежитии. Убирали, кашеварили, стирали всей бригадой по очереди. Тот, что помоложе, рассказывает: «Мне всегда казалось, что самый тяжелый труд - мужской. Что женщина? Ну прибрала, на стол накрыла, посуду там помыла. И сиди отдыхай. А теперь, когда сам дежурил столько раз, готовил на такую ораву, стирал, мыл полы, понял, какой это неблагодарный труд. Все пришли с работы, поели и залегли на диван телевизор смотреть, а я снова на посту - посуду мыть». Смеется: «Буду теперь жалеть жену». «Это правильно, - говорю я. - А у вас и телевизор был?». «Ну сначала-то не было. Только вдруг узнаем, что с проверкой приезжает губернатор Тюменской области. Начальство забегало: телевизор, газовую плиту новую поставили. Типа гастарбайтеры, так нас называли, живут хорошо».
Как выяснилось, на этом все хорошее и закончилось. С родины пришло письмо со скорбным известием: умерла мать старшего попутчика. Оба попросили расчет. И тут выяснилось, что их деньги уже кто-то получил. Оказалось, что сделал это тот самый агитатор и вдохновитель их поездки. Мужики попросили денег хотя бы на похороны, тысяч 20. И того не дали. Сказали, что начальство имеет дело только с посредником, а их и знать не знает. Едва наскребли на дорогу. Выручило то, что мои попутчики, привычные к сельскому труду, после работы ходили еще и на шабашку - дрова колоть, огород копать местному населению. Такие вот «лентяи».
«Да почему же вы сами не заключили договор с работодателем? Почему на кого-то понадеялись?», - спрашиваю в сердцах. «А там с нами и не разговаривают. Без посредника и не устроишься, - отвечают они. - Там всем братки заправляют. Приехали как-то, собрали с каждого по 500 рублей - вроде как на продукты. И все. Жаловаться некому. Да и в Екатеринбурге не лучше. Пока поезд ждали на вокзале, а это больше суток, милиция нас дважды ограбила. Сначала по 400 рублей взяли с каждого, а потом аппетиты выросли, и еще по полторы тысячи сняли. А иначе, говорят, закроем, будем документы проверять и выпустим, когда поезд уйдет». У меня прямо сердце зашлось от возмущения. «Да вы бы хоть в гостиницу устроились. Там рекламный щит видели? От 300 рублей в сутки», - говорю им.
«Потом уже увидели. Но, знать, судьба у нас такая», - сделал совершенно удивительный для меня смиренный вывод мой добродушный собеседник.
Молитва
Мужчины оказались набожными, правоверными мусульманами. Особенно младший - тот, что племянник. Никакого алкоголя, ни сигарет. Пять раз в день он читал намаз. В жутких условиях тесноты, перенаселенности вагона, когда все видят каждый твой жест, делать это было непросто. Ему приходилось брать коврик и занимать любую освободившуюся полку, чтобы возносить молитвы Аллаху. Сначала он смущался, потом стал чувствовать себя несколько увереннее, видя, что люди относятся к этому с пониманием.
Не знаю, о чем он молился. Я тоже молилась про себя, как умела, о том, чтобы власти наконец услышали голос простого человека, чтобы прекратили грабить свою страну и занялись не только вопросами собственного обогащения, но и дали своим гражданам возможность достойно зарабатывать здесь, на родине, чтобы не приходилось им мучиться на чужбине. Господи, думала я, вразуми их, наставь на путь истинный. А людям даруй крепкое здоровье и любовь ближних, понимание и сочувствие. Сделай так, чтобы душа человека, кем бы он ни был, всегда светилась одной лишь любовью ко всему сущему, огради его от сквернословия, от обид и зависти, от войн и смертей, от боли физической и душевной. Дай ему утешение и в горе. Спаси для него все, что дорого ему на земле.
