Поезд «Бишкек - Свердловск». Два с половиной дня в душном, грязном вагоне. Этим маршрутом я езжу уже около 40 лет - с тех пор, как поддалась однажды на уговоры родни, давно зазывавшей на Иссык-Куль. Тогда, в далеком 1972-м, я встретила на берегу озера своего будущего мужа и навсегда влюбилась в Кыргызстан. Но родители и близкие люди остались на Урале. А я так и езжу туда-сюда почти каждый год, смотрю, как жизнь меняется.
Радость для бомжей
Тревожные события последних лет в республике все-таки подтолкнули нас к мысли о том, что надо бы мужу принять российское гражданство. Собрав все необходимые документы, мы отправились в путь. По сравнению с тем, что было в 90-е, положение мало, но все-таки изменилось к лучшему. Про разбитые вдрызг вагоны моя уральская родня как-то сказала: «Да у нас в Чечню - под бомбежку - целее отправляют». Теперь стало чуть получше. Все окна застеклены, уже закрывается дверь в туалет (раньше она могла просто стоять рядом с проемом), появились более-менее нормальные матрацы и подушки, а белье в этот раз выдали просто новое. «Масло!», - сказал про него проводник. Судя по реплике, понимает, что такое чистота. Судя по работе - нет. В вагонах по-прежнему грязно. Пол метут один раз за поездку. Моют только по прибытии на место, перед отправлением в обратный путь. Для этого есть целые бригады вокзальных бомжей, которые с радостью ждут появления «своего» поезда, дающего заработок.
Берем Шанель, Гуччи. Недорого
Кипяток в титане есть практически всегда, а вот чем растопить агрегат, проводник порой решает сам. Видела, как на одной из станций он собирал в ведро щепки, а на безымянном полустанке даже сбегал в лесок и сломал сухое деревце. На полу рядом с титаном очень кстати лежит тряпка из старого одеяла - впитывает пролитую воду, чтобы люди не поскользнулись. Бесконечной вереницей по проходу идут продавцы, предлагая пассажирам лепешки, пирожки, мороженое, всевозможные напитки, игрушки и даже «элитную» косметику и парфюм. На моих глазах счастливыми обладателями продукции якобы французских производителей стали несколько пассажирок. Мужчины в такие силки попадаются реже. Каждый час по вагону проходит старая работница ресторана. «Ребятки, горячие манты. Поднимаемся, завтракаем (обедаем, ужинаем)», - говорит она в зависимости от времени суток. Проводники по старой дружбе пускают ее покурить в своем купе. Она вытягивает натруженные ноги, подсчитывает выручку - и снова в бесконечный путь по вагонам. Никому не пожелаешь такой участи на старости лет.
Теперь в поездах гораздо реже играют в карты. Вероятно, потому, что сменился национальный состав пассажиров. Кыргызы, отправляющиеся по этому маршруту, зачастую имеют российское гражданство, но этой азартной привычки не переняли. Вот всем бы так...
По стойке «смирно»
Занимают себя люди в основном разговорами. Всех объединяет общая забота: как без потерь пересечь границы. И даже если у тебя все в порядке, сердце начинает ухать с удвоенной силой, как только слышишь приказ пограничников и таможенного контроля: «Просыпаемся, слезть с верхних полок, приготовить документы». Далее следует томительная процедура досмотра вещей. По выбору проверяющих из сумки достают все содержимое, переворачивают поклажу вверх дном. И так 8 раз подряд. По два раза на кыргызской и российской границе и таможне, четырежды у казахов - на въезде и выезде из республики.
Один казахский таможенник показал просто мастер-класс. Не заглядывая в сумку, на ощупь он стал называть то, что там находилось: «Так, боорсоки, лепешки, сюзьме везем. Оружия, наркотиков, запрещенной литературы нет?». Мое профессиональное любопытство не выдержало: «А зачем вы спрашиваете? Неужели кто-то ответит вам положительно?». Он - с удовольствием (ну хоть какое-то разнообразие в работе) - пояснил: «А вдруг человек в самый последний момент решил раскаяться? И если он признался, то есть согласился с нами сотрудничать, будет осужден по одной статье. Если нет - ему грозит более жесткое наказание». Вот такой правовой ликбез. Проведен он был в пять утра в экстремальных условиях: с мест вставать нельзя, туалеты закрыты в течение двух часов, дети плачут, а напуганные мамаши предлагают им помочиться в баночку. Полное ощущение концлагеря.
Made in Kirgizstan
Несмотря на все препоны и запреты, проводники делают свою шабашку. Не спеша проходят они по вагону и раздают всем по нескольку вещей, типа все везут подарки родственникам. Несколько лет назад за «спасибо» мне пришлось провезти три шляпы, потом два пледа, в этот раз досталось три женских пиджака производства made in Kirgizstan. По окончании пути тот же проводник по списку собирает товары. И никаких тебе налогов. Впрочем, все пассажиры относятся к этому с пониманием: каждый вертится, как может. Да и кто осудит человека, когда некие умники по полгосударства оттяпывают. А вот когда по проходу покатилась бутылка с яркой наклейкой «Кока-колы», ее в руки никто не взял: все сразу поняли, что это разведенный насвай. И каждый отпинывал ее от себя, хотя в стране официально разрешена его продажа. Оказалось, что есть у людей некий нравственный закон: вроде никем и не писан, а соблюдается.
Новости из окна вагона
Главное развлечение в поездке - смотреть в окно. Первый канал справа, второй - слева. Ну что там у наших соседей-казахов делается? Ага, станционные постройки одели в модный нынче алюкобонд. А рядом нищета беспросветная. Помнится, в 70-е повсюду паслись многочисленные стада сайгаков. Стоят под палящим солнцем. И вдруг, услышав шум поезда, бросаются вдоль железнодорожной насыпи, словно наперегонки. Вдалеке тут и там ходили верблюды. Нынче пустынно. Если и встречаются эти великаны, то на большом удалении от трассы. А проезжающие видят лишь разрушенные хозпостройки, прогнившие крыши, остовы бывших предприятий. Ни в России, ни в Казахстане, ни в Кыргызстане придорожные села глаз не радуют. Запустение. Не приведи господь жить в таком месте. Те, кто едет по этой дороге впервые, считают так же. «Полная безнадега!», - вздыхают они. Да и самим пассажирам никто не предоставляет никакого пакета современных транспортных услуг. Дедовская трасса... Такое ощущение, что людей за какие-то великие грехи обрекли на постоянные муки. И нет выхода из этого круга.
«Риба, риба, риба. Копченая риба», - уже не одно десятилетие слышу я, проезжая по этой железнодорожной ветке. Копченые лица, копченые руки, заискивающий взгляд продавцов. Ну это же казахи, скажете вы. Да, продают казахи, а покупают кыргызы, которые в отчаянии едут в этом поезде на чужбину - на заработки. О них я напишу в следующем материале.
