Садыбакас Ералиев пребывает в прекрасном расположении духа. Бодрый, живой, общительный. Ветеран Великой Отечественной, опытный журналист. На покой уходить не намерен. Часто публикует воспоминания о войне, пишет книгу о тех памятных событиях. О былых сражениях рассказывает долго и с энтузиазмом.
Средняя школа войны
Родом я из села Джер-Казара Кантского района Чуйской долины. Окончил школу в 1940 году в возрасте 18 лет. Как раз указ Верховного Совета вышел: ребят со средним образованием, достигших совершеннолетия, призвать в армию.
Службу начал в мотополку 5-й стрелковой роты в городе Славуте на Украине. На всю роту был единственным солдатом со средним образованием. Узнав это, начальство рекомендовало меня в Ленинградское зенитное и в Харьковское политическое училища. Но я отказался. Думал: вот отслужу срок - и назад, в родное село, к пожилым родителям. Кормить их нужно!
Посчитались командиры с моим мнением, оставили в части.
Но как-то высший военный начальник к нам приехал. Заприметил меня, не по-солдатски худенького, невысокого, и давай расспрашивать: откуда я, да какое у меня образование.
- По-русски споро говоришь! - сказал он и обратился к моему начальству. - А почему в училище не отправляете?
Объяснили ему, а он гневится.
- В армии все в приказном порядке делается!
Думаю: и зачем сказал о своем образовании? Теперь отправят в училище, и родителей увижу нескоро.
От приказа до приказа
Шел набор в летную школу; послали на медкомиссию. Признали годным. На учебу уезжал 20 июня 1941 года. Только заселился в новом месте, началась война. Приходит приказ наркома Семена Тимошенко: летную школу расформировать, личный состав передать в 1-ю Московскую пролетарско-гвардейскую дивизию. Стали ждать, когда нас отправят на фронт. Но тут главнокомандующим стал Сталин, и приказ Тимошенко был отменен.
Что ж, будем учиться. Все эшелоны идут на фронт, а мы - в тыл. Остановились на аэродроме города Павлово-на-Оке и приступили к изучению летной науки. Приезжает военная комиссия.
- По всей линии фронта нынче тяжко, особенно под Москвой, - говорит военный чиновник. - Берем добровольцев на защиту Первопрестольной. Вот ты, хлопец, поедешь? - обратился он ко мне. - Или учиться будешь? Командир из тебя неплохой выйдет!
- Да какая тут учеба?! Вперед, за столицу Родины!
Огонь, батарея!
С апреля 1942 года до конца войны был наводчиком и командиром 120-миллиметрового орудия на Центральном и 2-м Прибалтийском фронтах. Много было боевых товарищей. Один из них - писатель Михаил Калинин, который вел дневник с заметками о памятных сражениях. «Перепиши, - говорит, - его, да издай затем книгу на своем языке. Интересно же!». А я не знал, останемся ли мы живы, и не понимал, зачем вести дневник.
Как-то во время артподготовки Михаил Иванович не заметил, что мина не вылетела, и опустил в миномет вторую. Взорвалось орудие, три человека погибли. Я стоял всего в пяти метрах! Но меня не только не задело - я даже и не понял ничего, такой был шум.
В тот же день в другом полку беда приключилась. Подняли ночью солдат по тревоге: к бою! Те дали залп - и снова в постель. Но случилась осечка: в одном миномете остался снаряд. Ночью возиться неудобно, решили утром вытащить. Только задремали, снова подъем. Солдаты сонные, об осечке позабыли и опустили в орудие еще один снаряд. И опять взрыв, и снова жертвы. Всякое случалось на войне.
Фокусники
В артиллерийском деле свои правила. Поступит команда о стрельбе, сначала нужно высчитать углы на местности при помощи специального компаса - буссоля, а уж затем прицел ставить. А я буссолью не пользовался, делал свой расчет. Только команда - у меня орудие готово. И всегда точно целился!
А со мной фокусник один служил - Валентин Левенков, умевший проделывать ловкие трюки с горохом. Возьмет горошину в ладонь, а затем изо рта ее достанет.
- Как ты быстро орудие наводишь! - удивлялся он. - Научи меня своему фокусу!
- Давай. Но сперва ты научи меня своему. А то, не ровен час, обманешь!
Отказался он раскрывать свои тайны, ну и я не стал. Хотя секретов никаких не таил. Действовал по наитию.
На подступах к передовой
Как-то получил задание от комбата: отвести солдат на передовую. А где она, руководство не объяснило. По пути, говорят, штаб полка будет, там уточнишь. А на дворе ночь, мороз, вьюга... С трудом добрались до штаба. Я захожу, сидит начальник - суровый-суровый. Начал докладывать, а он перебивает: «Дали вам задание, вот и выполняйте! Иначе сами знаете, что будет». Прогнал меня и не сказал координаты. Как же быть? На улицу вышел, а солдаты уж замерзли. Надо двигаться. Слышу, кто-то идет. «С передовой? - спрашиваем. - Как туда добраться?». «Меж тех кустарников тропинка пролегает, по ней выйдете», - сказали служивые.
Не видно ни зги, идем буквально на ощупь. Вдруг немцы запустили осветительную ракету. «Ложись!», - закричал я. Бросились на землю, вроде все целы. Не заметили нас. Выждали, пока стемнеет, двинулись дальше. Перевели дух, тут пули как засвистят! Стреляют по нам немцы трассирующими. Скомандовал двигаться в шахматном порядке. Если и заденет, то не всех.
Прошли уже прилично, вдруг снова ракета. Лежим в снегу и слышим голос. Заметил нас начальник штаба батальона, отправил солдата навстречу. Проводили нас, потом рассказывают: немцы совсем рядом, метрах в тридцати. Держат оборону, целятся через амбразуры. Провели мы ту ночь на передовой, а потом нас сменили. Больше приключений не было. Иной раз на передовой бывает безопаснее, чем на подступах.
Под деревней Большие Ляди
Как-то шли в наступление под деревней Рисовкой. Немцы, отходя, убили одного из наших минометчиков. И тогда я зарядил винтовку и давай палить. Пятерых завалил и разрушил пулеметное гнездо. За это получил медаль «За отвагу».
Пережил много ожесточенных боев, но всегда оставался цел. Лишь однажды был ранен осколком снаряда. Случилось это в Беларуси в 1944 году в местечке Большие Ляди. Наше подразделение заняло неправильную позицию, нас заметили и стали отстреливать. Много наших ребят в тот раз полегло...
Домой!
В 1945 году взяли Ригу и встретили Великую Победу. Вспоминаю 9 мая. Всю ночь не спали - стреляли, пели, танцевали. Плененные немцы тоже, кстати, радовались. На одном танке с нашими солдатами сидели и братались.
Но на Родину я попал нескоро. В июле меня отправили в Ленинград старшим писарем, а в августе в составе советских войск послали в Китай на помощь Мао Цзэдуну в борьбе с силами Чан Кайши. Ехали товарным поездом через Казахстан, остановились отдохнуть. Глядь - состав «Москва - Фрунзе» едет. Обрадовался я: думаю, побуду в городе пару дней, потом догоню сослуживцев. Пять лет дома не был, а тут так близко оказался! Приехал в родную столицу и сразу на Зеленый базар. Знал, что там земляки торгуют. Повстречал двух девчат из деревни. Узнали, обрадовались. Говорят, односельчанин здесь арбузы продает, недавно с войны вернулся. Обнялись мы с ним, поболтали. А тут и отец подошел. Расплакались.
Погостил у родных - и вдогонку за сослуживцами. После Китая до конца 1946 года служил в Узбекистане и лишь затем вернулся домой.
