Вопросы, заданные мною Брюсу Макговэну, касались его долгой, протяженностью 17 лет, службы в United States Foreign Service — американской правительственной организации, чьи представители работают в 265 посольствах, консульствах и дипломатических миссиях США по всему миру. Должность его называлась Foreign Service Officer, обязанности заключались в проведении publiс diplomacy — «публичной дипломатии», то есть в разъяснении американской политики на местах, в укреплении культурных связей между странами. Макговэн несколько лет работал в Киргизии, и хотелось верить, что милый моему сердцу край не остался в памяти американца едва заметным пятнышком на географической карте. Так оно и оказалось.
Историк по образованию, Макговэн работал в бывшей Югославии и Турции, в Санкт-Петербурге, в Руанде, затем был направлен в Бишкек, столицу Киргизии.
— Бишкек после Руанды вам, наверное, показался раем…
— Он выглядел очень симпатичным: широкие улицы, обсаженные деревьями, много молодежи…
- Чем занимались вы и ваши коллеги, работая в Киргизии?
— Мы поддерживали деятельность местных библиотек, снабжая их литературой; отбирали студентов для отправки на учебу в США; знакомили местное население с достижениями американской культуры.
— А как насчет знакомства с богатой и самобытной культурой киргизов?
— Дипломат моего уровня интересуется культурой страны пребывания по собственному желанию и выбору, но это не входит в его обязанности. Наш посол Айлин Малой, узнав, что я беру уроки киргизского языка, сказала: «Все, с кем вы общаетесь, говорят по-русски, а поскольку этот язык у вас не такой уж хороший, то почему бы вам его не совершенствовать?» Ну, я и налег на русский.
— Вернемся к теме народной дипломатии…
— Мы проводили радиомосты между Вашингтоном и Бишкеком; по линии International Visitors Program отправляли специалистов различных профессий в месячные поездки по США, полагая, что, чем больше они узнают об Америке, тем лучше это будет для нас. Встречаясь с местными журналистами, я делал все, что было в моих силах, чтобы через них как можно доступнее объяснить населению нашу политику, но, увы, не могу назвать эти усилия успешными. Исключение составляли сотрудники двух газет, оппозиционных к режиму президента Аскара Акаева, их я бы назвал пионерами нового мышления. Одна из них — Замира Сыдыкова, другая — Рина Приживойт. Зная, что эти дамы подвергались гонениям со стороны властей, я им от всей души сочувствовал.
— К вашему сведению, Сыдыкова сейчас посол Киргизии в США, а Приживойт - посол в Австрии.
— Нисколько не удивляюсь их взлету. Надеюсь, журналистская подготовка в сочетании с опытом политической борьбы поможет им на поприще дипломатии.
— Ваш приезд в Киргизию совпал во времени с началом брожения в обществе: шли громкие споры о статусе русского языка, о положении «нетитульных» наций в республике…
— Однажды я был приглашен на ипподром, там были тысячи зрителей, но я не увидел ни одного европейского лица! Спросил сопровождавшую меня сотрудницу нашего посольства из числа местных жителей: «Как складываются отношения между русскими и киргизами?» Вот ее ответ: «Мы существуем в параллельных мирах. Не враждуем, но и особой теплоты нет».
— Каким, по-вашему, был авторитет Америки в глазах местных жителей?
— Помнится, в Бишкеке на этот счет не было согласия, и хотя высказывались самые разные мнения, но в целом не в нашу пользу. Ну, вот, например. Мы послали группу киргизских старшеклассников в США, и когда они вернулись, я пригласил их к себе — поговорить, узнать, что они думают о моей стране. Поразительно, насколько негативными оказались их впечатления! Они провели в Америке один учебный семестр, посещали хайскул, что-то им там понравилось, но по многим аспектам американской системы обучения они высказались критически. Думаю, не без оснований. Мне и самому показалось, что в бишкекских школах обучение было на более высоком уровне, чем в США, особенно по точным наукам.
Если же говорить о моих личных ощущениях, то могу сказать, что все люди, с которыми я там встречался, независимо от национальности, были настроены дружелюбно. Правда, не обходилось без инцидентов. Возвращаюсь как-то с работы домой и замечаю, что за мной следуют четверо милиционеров. Я прибавил шаг — и они прибавили. Резко оборачиваюсь и говорю: «Имейте в виду, я дипломат». Они помялись, но отстали. Позже мне объяснил знакомый, что в милиции очень маленькая зарплата, и солидным «довеском» к ней является мелкий рэкет. Они могли под каким-нибудь предлогом забрать мои документы и унести с собой в отделение, велев явиться туда за ними. А чтобы получить документы обратно, мне пришлось бы уплатить энную сумму.
У меня никогда не было признаков астмы, но вскоре по приезду в Киргизию случился приступ, и все два года работы в Бишкеке я постоянно пользовался ингалятором, а когда вернулся в Штаты — все как рукой сняло. Посольский доктор мне говорил, что в Средней Азии есть какой-то загрязнитель среды, провоцирующий этот недуг. Но мне кажется, это был результат стресса, в котором я жил постоянно. После работы, войдя в квартиру и едва успев раздеться, я обязательно должен был что-то выпить…
— Следите за ситуацией в Киргизии последних лет?
— Только за событиями, выходящими из ряда вон: смещение и бегство Акаева, приход к власти Бакиева.
— Когда вы там работали, видны были приметы коррупции, которая привела к падению прежней власти?
— Слышал об этом, а также о борьбе за власть между севером и югом Киргизии, о том, что все руководящие кадры и политические лидеры там подбираются по принципу родства и клановости. Важно, откуда ты родом, кто твой родственник. Тем, кому в этом смысле не повезло, не дадут хода в политику.
— Что вы думаете о присутствии военно-воздушной базы США в Киргизии?
— Говоря откровенно, я был очень удивлен, узнав о ее существовании. Не вижу причин, по которым киргизская нация должна на такой основе строить свои отношения с Соединенными Штатами. Думаю, для Киргизии это бизнес, поскольку она получает немалые деньги за аренду территории, на которой располагается база.
http://www.nrs.com/news/int/usa/220107_163856_08265.html
