Отношения с Россией очень неровные, «отягощенные» госдолгом в $700 миллионов, который, правда, Москва во избежание обострений пока не склонна требовать категорически. Между Узбекистаном и Россией подписан ряд соглашений о сотрудничестве, в республике работают «ЛУКОЙЛ», «Газпром» и другие крупные компании, создано СП «УзРосАвиа» по ремонту вертолетов Ми-8 и Ми-24 на Чирчикском авиационном ремонтно-механическом заводе. Но уровень сотрудничества Ташкенту видится недостаточным. В частности, власти обвиняют «Газпром» в нарушении инвестиционных обязательств – речь идет о недостаточном, по мнению Ташкента, темпе работ на месторождении «Шахпахты».
С Туркменией с 2002 года после покушения на Туркменбаши был ужесточен пропускной режим на узбекско-туркменской межгосударственной границе. Более того, Ашхабад обвинил Ташкент в укрывательстве лидеров туркменской оппозиции, а позже объявил посла Узбекистана персоной нон-грата. Имеют место приграничные конфликты, связанные с борьбой за контроль над водными богатствами. Между Узбекистаном и Туркменией идет жесткая схватка за приграничное нефтяное месторождение «Кокдумалак». По межправительственным соглашением его разработкой более десяти лет занимается «Узбекнефтегаз», передавая часть добытой нефти туркменской стороне. Но Ашхабад обвиняет соседей в умышленном занижении добываемых объемов. С приходом к власти в Туркмении Гурбангулы Бердымухаммедова ситуация стала улучшаться, и Ташкент заговорил о готовности присоединиться к региональным энергетическим проектам.
С Таджикистаном отношения столь напряженные, что некоторые участки межгосударственной границы заминированы. Ташкент периодически обвиняет Душанбе в том, что через территорию Таджикистана в Узбекистан пытаются прорваться боевики ИДУ (Исламское движение Узбекистана) с целью захвата власти и создания в регионе Туркестанского эмирата. Узбекистан требует закрытия таджикского алюминиевого завода, указывая на экологические проблемы. Ташкент предъявляет претензии по созданию гидроэнергетических объектов на приграничных реках и разработке механизмов сезонной переброски избытка электроэнергии между Таджикистаном, Киргизией и Узбекистаном. Узбекистан направил ноту протеста Таджикистану из-за намерений начать строительство ГЭС на Зерафшане, что якобы вызовет ухудшение оросительной системы в четырех областях Узбекистана, и требует отказаться от этого проекта.
Главное требование Таджикистана и, кстати, Киргизии к Узбекистану – разминировать границу, которую Ташкент заминировал, не дожидаясь делимитации и демаркации. С 2000 года на таджикско-узбекской границе произошло около 70 взрывов, в результате которых пострадали 155 граждан Таджикистана, из них погиб 71 и ранены 84 человека. В числе пострадавших – 36 детей, из которых погибло 19. Эти требования Узбекистан игнорирует. Также игнорирует требование отменить «транзитный запрет», в результате которого Душанбе почти 10 лет не может получать грузы через Узбекистан.
Существуют также межэтнические противоречия: более половины таджиков проживают в экономически отсталых и неразвитых районах Узбекистана - Сурхадарьинской, Ферганской, Кашкадарьинской областях. Среди населения наблюдаются катастрофический уровень безработицы на фоне резкого демографического роста и крайне низкая социальная активность. В то же время в Таджикистане имеется крупная узбекская диаспора численностью более 1 миллиона человек, занимающая в количественном отношении второе место после титульной нации.
Узбекские общины, наоборот, активно влияют на экономическую и политическую жизнь Таджикистана, лоббируя свои интересы и интересы соседнего Узбекистана. Узбекские анклавы в Таджикистане сплоченны, мобильны, имеют свои финансовые и административные ресурсы воздействия на Душанбе. Видимо, для президента Таджикистана Эмомали Рахмона узбекская «оппозиция» – серьезная головная боль на ближайшее время. Расселение этнических групп таджиков и узбеков практически на 50 процентов не соответствует границам и географическому положению национальных государств – Республики Узбекистан и Республики Таджикистан. Это, соответственно, создает почву для многочисленных противоречий, самыми опасными из которых являются межэтнические.
Душанбе возмущен визовым режимом, который в одностороннем порядке ввел Ташкент. Вместе с тем Узбекистан, вступив в ЕврАзЭС, в соответствии с январским решением 2006 года стран – участниц организации обязан был до конца 2006 года присоединиться, в частности, к договору по безвизовым поездкам граждан Таджикистана и Узбекистана.
На территории Киргизии два узбекских анклава – Сох и Шахимардан, в которых живут до 50 тысяч человек. В свою очередь, и в Узбекистане имеется киргизский анклав – село Барак, относящееся к сельской управе Ак-Таш Кара-Сууйского района Ошской области (Киргизия), с населением 589 человек. Попытки обменяться территориями успехом не увенчались. По мнению международных наблюдателей, анклавы стали инструментом давления Ташкента на Бишкек вплоть до того, что в Сохе некоторое время назад находились военные подразделения Узбекистана, при том что в мировой практике нахождение в анклавах какой-либо военной силы является недопустимым.
Особые споры между Узбекистаном и Киргизией вызывает граница. Делимитация большей ее части завершена, осталось, по различным данным, от 70 до 100 спорных участков. Межправительственная комиссия, созданная для решения данного вопроса, сталкивается со множеством трудностей в своей работе, исходящих из взаимных противоречий, – Ташкент отстаивает принцип проведения рубежей на основе карты 1924 года, Бишкек предлагает взять за отправную точку карту 1955 года. При этом государствам удалось договориться о взаимных безвизовых поездках граждан сроком на 60 дней.
Кроме того, Киргизия контролирует водные ресурсы, необходимые для орошения узбекских полей. Взамен Ташкент поставляет Бишкеку газ. Взаимозависимость используется сторонами для оказания экономического давления.
http://www.ng.ru/courier/2007-06-18/19_uzbekistan.html
