ГСИН: Свобода и звонки ограничены

В Кыргызстане осужденные, отбывающие наказание в исправительных учреждениях и следственных изоляторах, продолжают нарушать правила внутреннего распорядка. Они регулярно пользуются запрещенными на зоне вещами или предметами, в частности мобильными телефонами. Чтобы пресечь нарушение, сотрудники Государственной службы исполнения наказаний проводят в исправительных учреждениях и СИЗО плановые и внеплановые обыски, которые сами заключенные называют коротко и хлестко - «шмон».

Количество изъятых предметов заставляет задуматься о том, сколько еще в колониях сотовых телефонов, колюще-режущих предметов, спиртных напитков и наркотиков.

Мы же решили узнать подробнее только о средствах связи, а, точнее, о сотовых телефонах. Какова их судьба, куда они поступают после изъятия? Информацию о том, что эти предметы сотрудники продают или забирают себе, в ГСИН сразу опровергли.

«После обыска в исправительном учреждении на месте составляется акт изъятия запрещенных предметов. Как правило, при этом присутствуют представители прокуратуры и руководство ГСИН, и говорить, что кто-то из сотрудников забирает себе найденный предмет, неверно», - пояснил начальник главного оперативного режимного управления ГСИН Орозбек Энтериев.

Наверняка многие задавались вопросом: куда девается все, что изымают в исправительных учреждениях? К примеру, только за прошлый год во всех колониях было изъято 3 тысячи 397 мобильных телефонов. Стоит отметить, что каждый телефон упаковывается отдельно в конверт и опечатывается, к нему прикладывается полное описание. В дальнейшем по ним ведется оперативная работа. Какая именно, в ведомстве не уточнили.

Для ИА «24.kg» сделали исключение и разрешили зайти в комнату, куда доступ ограничен даже для многих сотрудников центрального аппарата ГСИН - здесь хранятся изъятые мобильные телефоны.

В небольшой комнате на полу аккуратно разложены акты изъятия, их на первый взгляд несколько тысяч. Читать запретили, но разрешили сфотографировать с условием, что не будет видно фамилий и того, что конкретно написано. Рядом с бумагами три больших опечатанных коробки. В присутствии всех членов комиссии одну все же вскрыли, чтобы показать: внутри действительно сотовые телефоны.

В одной коробке их около тысячи - разных моделей. Есть и современные, но в основном очень старые.

Кстати, осужденные, которые отбывают наказание в тюремном режиме, то есть в следственных изоляторах, по закону имеют право в течение года позвонить родным и близким два раза в год. Продолжительность разговора не должна превышать 15 минут. Тем, кто находится в исправительных учреждениях, положено 8 звонков в год. Имея же мобильный телефон на руках, арестанты звонят на волю ежедневно.

«Вы можете убедиться, что все телефоны в сохранности, за каждый мы несем ответственность», - говорит Орозбек Энтериев.

А как еще можно бороться с незаконными звонками? Неужели только по старинке - одними обысками, задаюсь я вопросом. Оказалось, что и наши органы стараются идти в ногу со временем, и не чужды технического прогресса. Не так давно в одном из следственных изоляторов были установлены специальные заглушки, которые блокируют мобильную связь. Однако, и об этом уже есть достоверная информация, осужденные продолжают звонить на волю... Как же это им удается?

«Да, действительно такие факты были. Как мы выяснили, некоторые недобросовестные сотрудники отключали провод, подходящий к блоку, и давали возможность арестантам пользоваться телефонами. Происходило это в основном в нерабочее время. Нам потребовалось время, чтобы это обнаружить, и хотя мы нарушителей за руку не поймали, но все равно тех сотрудников, которых подозревали, перевели в другие учреждения. А блок, куда подходит провод, опечатали, несколько раз устраивали внеплановые проверки. Никто не пытался его больше вскрывать. Насколько я знаю, теперь звонки из этого СИЗО невозможны, там установлены стационарные телефоны для сотрудников и рации», - продолжает Орозбек Энтериев.

На вопрос, если есть эффект, то почему не устанавливают подобные заглушки в других исправительных учреждениях, чтобы осужденные вообще перестали пользоваться мобильной связью, полковник ответил, что работа в этом направлении ведется. Остается только надеяться, что она будет доведена до конца и даст эффект. А то ведь у нас как бывает: пока суд да дело, технический прогресс ушел вперед, и находятся такие умельцы, для которых все заглушки что детские игрушки.

Но возвращаюсь к изъятым телефонам. Стало интересно: какова их судьба, что с ними происходит?

«Вот эти телефоны изъяты в прошлом году, а уже середина 2013-го. Я не могу разглашать оперативную информацию, лишь скажу, что в скором времени мы их уничтожим механическим путем. Несомненно, это все будет сниматься на видео. Если хотите, мы и вас пригласим на эту процедуру», - расщедрился начальник управления ГСИН.

Я не отказываюсь и задаю еще один вопрос: «Многие жалуются на то, что мошенники часто звонят из мест не столь отдаленных и даже руководят теми, кто остался на воле, какая работа ведется в этом направлении?»

«К нам тоже часто поступает подобная информация. Но мы не знаем, как можно их выявить. Например, осужденный добился того, чтобы собеседник загрузил ему единицы, мы начинаем проверять - они же элементарно прячут сим-карту, и все. Случаются и казусы. Однажды сотрудникам ГСИН поступил звонок якобы от арестанта. Тот, как это нередко бывает, жаловался на судьбу и просил закинуть ему денежек на телефон. Мы провели оперативную работу и выяснили, что это вовсе и не осужденный, а человек с воли, который только представился осужденным, чтобы вызвать жалость. Вот такие мошенники», - говорит мой собеседник.

Так или иначе, но за пять месяцев текущего года в исправительных учреждениях страны изъято около полутора тысяч мобильных телефонов. Плохо это или хорошо? Это как посмотреть. То, что изъяли - приветствуем, но такие данные позволяют сделать неутешительный вывод: количество незаконных средств связи не уменьшается.

Есть вероятность, что при поддержке неправительственных организаций все-таки удастся установить дополнительное оборудование для заглушки сотовых звонков в исправительных учреждениях, а пока... осужденные нарушают внутренний распорядок.