Кадыр Маликов: Государство должно видеть в религии своего партнера

Доктор политологии и исламских исследований Мадридского университета, эксперт института стратегического анализа и прогноза при Кыргызско-Российском Славянском университете Кадыр Маликов делится своим видением того, как уравновесить в государстве две ипостаси – светскую и религиозную.

- Как религия связана с информационно-идеологической безопасностью нашего общества?

- Скажу так, сегодняшняя информационная эра изменила специфику идейных войн: теперь можно через интернет и другие СМИ напрямую воздействовать на сознание широких масс молодежи. Это становится опасным и действенным оружием в борьбе идей. И Кыргызстан в данном случае не является исключением. Поэтому государство должно минимизировать подобное воздействие.

- Вы считаете, что необходимо контролировать объем и направленность так называемой религиозной информации?

- Полностью контролировать интернет невозможно, да и верить никому не запретишь. Но необходимо все-таки брать инициативу в свои руки, так как если государство не национализирует религиозный ресурс, это сделают другие. Просто необходимо наконец определиться, как государство будет выстраивать свои отношения с религиями. На мой взгляд, можно даже официально признать особую историческую роль традиционного ислама и православия в духовном и культурном развитии Кыргызстана. Пусть эти конфессии будут первые среди равных.

- Не приведет ли это к нарушению права на свободу вероисповедания и отступлению от ценностей демократии, которые исповедует светское государство?

- Думаю, что нет. В последнее время усилилась деятельность религиозных меньшинств, основанная на миссионерстве. Все чаще мы сталкиваемся с тем, что в отношении стран Центральной Азии в продвижении демократии, свободы слова, прав человека существуют двойные стандарты. Здесь возникает дилемма, что же важнее: права человека или обеспечение общественной безопасности.

Когда в Кыргызстане в нарушение Конституции и демократических принципов шло давление на СМИ, международные организации почему-то не подняли особого шума. Более того, признали Кыргызстан в 2004-2005 годах самой демократичной страной в регионе. Или когда криминал рвался к власти, о безопасности и правах граждан Запад не сказал ни слова.

Напомню, что 3 марта 2005 года четыре американских конгрессмена - сенаторы Джон МакКейн и Джозеф Либерман, члены Палаты представителей Том Лантос и Фред Вулф - внесли в Конгресс законопроект «О распространении демократии и демократических ценностей в недемократических странах». Как известно, данный документ в основном направлен на распространение демократии и защиты прав человека в мусульманских государствах, в том числе и религиозных. В нем особенным образом трактовалось понятие прав меньшинств (в ущерб большинству) и свободы религиозного вероубеждения. Между тем в самих странах западной демократии существуют довольно жесткие понятия в обеспечении общественной стабильности и безопасности.

- Несут ли различные религиозные организации угрозу общественной стабильности?

- Да. Эти многочисленные организации можно поделить на мирные (скрытая деструктивная деятельность) и ярко выраженные протестно–политические (имеющие шанс стать радикальными). К первым можно отнести миссионерскую деятельность. Это, как правило, законопослушные организации, но в результате такой «законной» деятельности возникают межконфессиональные конфликты. Это ахмадиты, евангелистские организации типа Церкви Муна, Свидетели Иеговы и т.д. Например, на своих сайтах они открыто заявляют, что главная цель миссионерских организаций (в основном христианских) - евангелизация населения Казахстана и Кыргызстана. Для этого действует специально созданная программа «Азия-300». У многих появляется вопрос, уж не о 300 ли воинственных спартанцах идет речь?

Что касается опасности исламских протестно–политических организаций, то печально известные события 11 сентября в США послужили для этой страны хорошим предлогом навязать свои правила игры. Беда в том, что некоторым государствам для решения своих «национальных интересов» данные правила понравились.

Антитеррористическая кампания начинает приобретать черты конкретной идеологии, которая простым населением воспринимается как борьба против мусульманских ценностей и ислама. А чем сильнее давление, тем сильнее реакция! Например, на интернет-сайтах появилось заявление о том, что в Кыргызстане американская военная база «Манас», которая обеспечивает поддержку военных действий против единоверцев в Афганистане, дает экстремистам идейную «легитимность» нанести превентивный удар по Кыргызстану как союзнику США. Иными словами, дает право осуществлять на территории Кыргызстана любые акции протеста, в том числе и проведение террористических актов. Потому что, согласно новой концепции джихада, население мусульманского государства с демократическим правлением, на территории которого расположена любая военная база, несет прямую ответственность за свой выбор либо за молчаливое одобрение политики своего руководства.

Сегодня транснациональные исламские радикальные группировки делают ставку на хорошо подготовленных членов идеологического движения, которые призваны действовать предельно автономно, вне рамок какой-либо организации, и будут руководствоваться лишь общими идеологическими установками. Одиночек и мелкие ячейки будет связывать только общие цель и идеология. Уже начинается активный процесс рокировки исламских группировок и их консолидация на основе общей идеологии борьбы со своими режимами под лозунгами глобального джихада для открытия третьего по значимости после Ирака и Афганистана фронта в Центральной Азии. Это дает повод задуматься. Такие радикальные политизированные движения, как «Хизб ут-Тахрир» и религиозные группы, представляющие идеологию салафизма, - яркий пример привнесения методов политической борьбы извне. За годы независимости Кыргызстана постоянный рост сторонников данных радикальных движений все же не привел к революционной ситуации в стране, хотя все предпосылки для этого есть.

- Используются ли подобные религиозные течения в идейных и информационных войнах?

- Безусловно. Данные религиозные течения, как правило, представляют прямую угрозу межконфессиональному миру и стабильности в государствах Центральной Азии. Вокруг территории СССР за годы холодной войны создано множество таких неохристианских и неоисламских центров. Некоторые из них специализируются только на религиозной проблематике (внося внутренний раскол), на вопросах свободы совести.

- Существуют ли проблемы во взаимоотношениях между государством и религиозными организациями, мешающие решать вопросы безопасности страны?

- Для сохранения безопасности необходимо тесное взаимодействие гражданского сектора, религиозных организаций и властей, которые должны принять определенные профилактические меры по предупреждению экстремизма. Однако жесткое идеологическое противостояние светского и религиозного начала в государстве порождает взрывоопасность. Это может привести к глубоким внутренним столкновениям между светскими и исламскими ценностными системами. Сохранение стабильности в обществе невозможно без правильной трактовки «светское государство». В Конституции, например, отсутствует положение о том, что включает в себя понятие «светское государство». Поэтому назревает необходимость разрабатывать политико-правовые механизмы, регулирующие принципы сосуществования светской и религиозной систем в рамках единой политико-правовой системы.

Сегодня общество, государство и религия взаимозависимы, поэтому государство должно видеть в религии своего партнера. Между тем перед государством остро стоит вопрос о том, как будет развиваться ислам. Тем более что в последнее время растет число верующих, обращающихся не в светские, а в религиозные инстанции по вопросам брака и развода, наследования на основе шариата. То есть в будущем может возникнуть вопрос о частичном включении некоторых норм шариата в светское право (брак, развод и наследство). А для этого необходимо выстраивать новые принципы взаимоотношений между государством и религиозными организациями. Однако вопрос, сможем ли мы выстроить систему эффективного сотрудничества в данной сфере с учетом своих национальных интересов, пока остается открытым.