Инара Гилязетдинова: ИИ не должен становиться соавтором судебного решения

Цифровой суверенитет — это не только защита данных, но и гарантия независимости правосудия. В Кыргызстане развивают единую IT-архитектуру судов, внедряют электронное судопроизводство, тестируют автоматизированную оценку судей и готовят инструменты на основе искусственного интеллекта.

О том, как технологии меняют работу судебной системы и где должны проходить границы цифровизации, рассказала судья Верховного суда Кыргызской Республики, руководитель рабочей группы по цифровизации судебной системы Инара Гилязетдинова.

Поводом для разговора стала международная научно-практическая конференция «Правовые вопросы укрепления независимости и авторитета судебной системы», прошедшая в Бишкеке.

— Инара Ильгизовна, цифровизация судебной системы сегодня стала одним из ключевых направлений реформ. Но что на самом деле стоит за этим понятием? Речь идет о переходе от бумажных документов к электронным или о более масштабных изменениях?

— Цифровизация давно перестала быть исключительно вопросом технического оснащения. Сегодня это среда, в которой реализуется право граждан на судебную защиту. От ее надежности, доступности и управляемости зависят соблюдение процессуальных гарантий и устойчивость всей судебной системы.

Мы прошли путь от автоматизации отдельных процедур к формированию целостной архитектуры цифрового правосудия. Наша цель — объединить существующие сервисы в единую экосистему.

Для гражданина это должно быть понятное цифровое пространство, в котором можно подать иск, отслеживать движение дела, участвовать в судебном заседании по видеосвязи, получать судебные акты и извещения в электронном формате. При этом судье цифровая среда должна обеспечивать полноту материалов, сохранность данных и сокращение рутинной работы, чтобы больше времени оставалось для исследования доказательств и принятия обоснованных решений.

— На какую законодательную основу опирается эта трансформация?

— Важным этапом стали изменения в процессуальном законодательстве, вступившие в силу 1 января 2026 года. Они предусматривают расширение электронного судопроизводства, применение цифровых материалов дела и современных форм участия в судебных заседаниях.

Но законодательная база — лишь одна составляющая. Необходимо одновременно развивать техническую инфраструктуру, обеспечивать информационную безопасность и обучать сотрудников работе с новыми инструментами. Цифровая система должна не просто функционировать, но и соответствовать процессуальным требованиям, обеспечивать защиту прав участников разбирательства.

— Какие цифровые сервисы уже работают в судах Кыргызстана и что они меняют для граждан?

— Уже применяются автоматизированное распределение дел, SMS-уведомления и онлайн-оплата государственной пошлины. Практически во всех судах внедрена аудио- и видеофиксация заседаний. Она позволяет объективно фиксировать ход судебного разбирательства и служит дополнительной гарантией для участников процесса.

Еще одно направление — онлайн-трансляции судебных заседаний, которые проводятся почти во всех судах республики. Это инструмент повышения открытости правосудия. При этом гласность должна сочетаться с защитой персональных данных и охраняемой законом тайной, поэтому возможность и пределы трансляции определяются с учетом требований законодательства.

Мы также внедрили механизм внешней оценки качества работы судов с помощью QR-кодов. Посетители могут оставить отзыв об условиях обслуживания и работе аппарата суда. Такая обратная связь помогает руководству выявлять организационные проблемы и улучшать сервис.

При этом принципиально важно разграничивать качество обслуживания и отправление правосудия. QR-оценка не должна превращаться в оценку судьи по результату конкретного дела, поскольку это затрагивало бы принцип независимости судей.

Кроме того, в Верховном суде в тестовом режиме начала работать электронная общественная приемная. Граждане могут направлять обращения онлайн, отслеживать их рассмотрение и получать ответы в электронном формате. Это упрощает взаимодействие с судебными органами и позволяет контролировать сроки рассмотрения обращений.

— Отдельное направление — цифровизация профессиональной оценки судей. Как будет работать эта система и позволит ли она сделать оценку более объективной?

— Профессиональная оценка деятельности судей предусмотрена конституционным законодательством Кыргызской Республики. Ее цель — повышение качества отправления правосудия, развитие профессиональных компетенций судей и стимулирование их дальнейшего совершенствования.

При оценке учитываются качество рассмотрения дел, соблюдение процессуальных сроков, судебная нагрузка, уровень профессиональной подготовки, личные компетенции и вклад судьи в развитие судебной системы.

Сейчас разрабатывается и тестируется специальный электронный модуль. Он позволит автоматизировать сбор и обработку необходимых сведений, заполнение оценочных листов и формирование итоговых результатов.

Мы стремимся сделать процедуру более прозрачной, удобной и единообразной, сократить объем ручной работы и обеспечить последовательное применение установленных критериев. В перспективе оценка будет проводиться непосредственно в электронной системе.

При этом автоматизация не означает, что профессиональное суждение должно быть полностью передано алгоритму. Технология призвана помогать в организации процесса и обработке информации, а не подменять предусмотренные законом процедуры и полномочия соответствующих органов.

— Вы подчеркиваете значение цифрового суверенитета правосудия. Что означает это понятие на практике и почему оно связано с независимостью судебной власти?

— Чем глубже судебные процессы интегрируются в цифровую среду, тем важнее понимать, кто управляет этой средой, кто определяет права доступа к материалам, кто отвечает за алгоритмы распределения дел, ведение журналов действий, резервное копирование и защиту информации.

Цифровой суверенитет означает способность судебной власти самостоятельно и ответственно управлять критически важными цифровыми процессами, контролировать доступ к данным и обеспечивать безопасность своей инфраструктуры.

Это имеет не только техническое, но и правовое значение. Например, автоматизированное распределение дел связано с гарантиями беспристрастности.

Поэтому алгоритмы, правила их применения и контроль над системой должны быть организованы так, чтобы исключать необоснованное вмешательство и обеспечивать проверяемость процедур.

Независимость правосудия должна быть не только фактической, но и институционально защищенной. Это касается и цифровой инфраструктуры, в которой хранятся судебные материалы и обрабатываются процессуальные данные.

— Ранее техническим оператором ряда судебных систем выступало государственное учреждение «Укук» при Генеральной прокуратуре. Почему вопрос о том, кто обслуживает судебную IT-инфраструктуру, имеет такое значение?

— Это принципиальный институциональный вопрос. Прокуратура является самостоятельным государственным органом и одновременно участвует в уголовном процессе. Если техническое администрирование систем, в которых хранятся и распределяются судебные материалы, осуществляется структурой, подведомственной одному из участников процесса, возникает объективный риск функциональной зависимости.

Здесь важно подчеркнуть: речь идет не об утверждении, что имело место вмешательство, а о необходимости правильно выстроить институциональную модель.

Независимость должна обеспечиваться не только отсутствием фактического давления, но и такой организацией инфраструктуры, которая исключает обоснованные сомнения в самостоятельности суда.

Именно поэтому в структуре Верховного суда создано управление по информационным технологиям — собственный центр компетенций. Наша стратегическая задача — сформировать технический контур, находящийся под контролем судебной власти, и обеспечить надежное управление цифровыми процессами.

— Искусственный интеллект уже меняет работу юристов и государственных органов. Какие задачи он сможет решать в судебной системе Кыргызстана?

— Искусственный интеллект может стать мощным помощником, но он не является субъектом правосудия.

Для судей и сотрудников аппарата такие инструменты могут быть полезны при поиске судебных актов и правовых позиций, анализе судебной практики, систематизации материалов и обезличивании документов. Это позволит быстрее работать с большими массивами информации и сократить время на повторяющиеся операции.

Для граждан мы планируем развивать интеллектуальных онлайн-консультантов.

Они смогут круглосуточно предоставлять справочную информацию о подсудности, помогать рассчитывать государственную пошлину, проверять комплектность документов и разъяснять порядок обращения в суд. Ответы предполагается формировать с опорой на проверенную правовую информацию и обезличенную судебную практику.

Однако необходимо четко понимать пределы таких сервисов. Онлайн-консультант не должен гарантировать исход дела, подменять юридическую помощь или создавать у человека впечатление, что он получил обязательное для суда заключение.

— Где проходит граница между помощью ИИ и судебным усмотрением? Может ли алгоритм участвовать в подготовке судебного решения?

— Главный принцип заключается в том, что технологии могут помогать судье, но не должны подменять его при принятии решения, затрагивающего права и свободы человека.

Судебное решение основывается на исследовании доказательств, оценке обстоятельств дела, применении норм права и соблюдении процессуальных гарантий. Это ответственность судьи, которую невозможно переложить на алгоритм.

Особенно важно обеспечить прозрачность использования ИИ. Судья должен сохранять возможность самостоятельно проверить информацию, на которой строится его вывод, а участники процесса — пользоваться предусмотренными законом гарантиями защиты своих прав.

Мы не должны допустить, чтобы искусственный интеллект стал скрытым соавтором судебного акта, логика которого остается непонятной даже для самого судьи или участников процесса. Результаты работы алгоритма необходимо проверять, а ответственность за судебное решение должна оставаться за судьей.

Кроме того, при внедрении ИИ необходимо учитывать риски ошибок, недостоверных ответов, утечки персональных данных и использования неполной или искаженной информации. Поэтому здесь нужны четкие правила, технические ограничения и человеческий контроль.

— На международной конференции обсуждалось взаимодействие с российскими коллегами. Какие направления сотрудничества наиболее актуальны для цифрового правосудия?

— У судебных систем Кыргызстана и России есть общие задачи: развитие электронного судопроизводства, защита персональных данных, повышение киберустойчивости и внедрение современных технологий.

Международная конференция в Бишкеке стала площадкой для предметного диалога. Нам важно обсуждать не только программное обеспечение, но и институциональные модели: как организовать безопасное управление судебными системами, обеспечить сохранность материалов, разграничить права доступа и укрепить цифровую независимость судов.

Обмен опытом позволяет изучать различные подходы к решению общих задач, оценивать их применимость и избегать ошибок при внедрении новых решений. При этом любые технологии должны адаптироваться к национальному законодательству и особенностям судебной системы Кыргызстана.

— Какие основные проекты предстоит реализовать в ближайшее время?

— В рамках Государственной целевой программы развития правосудия до 2026 года мы завершаем внедрение комплексных блоков автоматизированной информационной системы «Суд 3.0» — уголовного, гражданского и административного. Также создается централизованный электронный архив и развивается портал «Цифровое правосудие».

По заказу Высшей школы правосудия разрабатывается специализированная автоматизированная информационная система для непрерывной подготовки и повышения квалификации судейских кадров. Она должна помочь организовать обучение и профессиональное развитие в цифровом формате.

Еще один проект — создание ситуационного центра Верховного суда. Он предназначен для оперативного мониторинга работы судов и вопросов кибербезопасности.

Такой инструмент позволит получать более полное представление о состоянии цифровой инфраструктуры и своевременно выявлять возникающие проблемы.

Все эти направления взаимосвязаны. Недостаточно внедрить отдельные сервисы — необходимо обеспечить их совместимость, надежный обмен данными и единые требования к безопасности.

— Если подвести итог, каким вы видите цифровой суд Кыргызстана в перспективе?

— Цифровой суд — это не просто суд без бумаги. Это система, в которой гражданин может получить доступ к правосудию удобным и понятным способом, материалы дела надежно защищены, процедуры прозрачны, а судья располагает инструментами для эффективной работы.

При этом цифровизация не должна менять саму природу правосудия. Технологии призваны укреплять доступность, независимость и справедливость, а не подменять их автоматизированными решениями.

Мы стремимся создать единую и безопасную цифровую архитектуру, которая будет находиться под надлежащим контролем судебной власти и соответствовать требованиям закона. В конечном счете цифровые инструменты должны служить тем же ценностям, на которых строится традиционное правосудие: справедливости, независимости и защите прав человека.