В Кыргызстане неуклонно растет число пациентов с хронической болезнью почек. А вот врачей-нефрологов больше не становится, и это даже в столице, что уж говорить о регионах, их там вообще нет. В республике примерно 15 врачей этой специальности. Каждый — на вес золота.

Накануне Дня медицинского работника корреспондент ИА «24.kg» встретилась с научным сотрудником отделения нефрологии Национального центра кардиологии и терапии (НЦКТ) Динарой Айыповой.

Ее день расписан по минутам: пациенты, студенты и ординаторы, научная работа, разработка клинических протоколов, срочные выезды по линии санавиации. В таком режиме работают многие врачи в стране. На редких же специалистов ложится двойная нагрузка. Но Динара Айыпова не жалуется и говорит, что главная награда за ее труд — выздоровевший пациент.

«Пятнадцать нефрологов на всю страну — конечно же, мало. Но в отделении искусственной почки работают врачи и других специальностей: реаниматологи, урологи», — начинает беседу Динара Айыпова.

— Почему выбрали нефрологию?

— Пожалуй, скажу большое спасибо своему учителю профессору Калиеву Рысбеку Рысманбетовичу. Когда проходила ординатуру по внутренним болезням, Рысбек Рысманбетович, наверное, что-то разглядел во мне и предложить стать нефрологом. Я понимала, что это тяжелая ноша, междисциплинарная наука, но согласилась.

Пациенты с патологией почек встречаются почти во всех сферах медицины.

— Когда оканчивали ординатуру, наверное, нефрологов было еще меньше?

— Действительно, нефрологов всегда не хватало. Сегодня наша работа полностью пересмотрена. Работаем по международному стандарту. Лечение производится после верификации морфологии, что гораздо улучшает качество терапии и дальнейшие результаты. Многие члены научного общества нефрологов КР являются членами европейского общества нефрологов и трансплантологов (ERA-EDTA), Российского диализного общества.

В течение последних 10-15 лет в развивающих странах заболевания почек стали новой и одной из главных причин смертности населения.

Причин недуга много. Эксперты увидели, что наряду с реальным снижением смертности от сердечно-сосудистых заболеваний вновь растет смертность от сахарного диабета, болезней почек и гипертонии. Идиопатические гломерулопатии мы уже взяли под контроль. Однако по-прежнему существуют проблемы с первичной профилактикой. У нас ее нет.

Очень хотелось бы изучить распространенность заболеваний почек у нашего населения. Во всем мире для выявления заболеваний предложены элементарные эпидемиологические критерии: изменение анализов мочи и крови, а также повышение артериального давления. Можно без больших затрат при поддержке Министерства здравоохранения выехать в регионы и произвести анализ, обучить семейных врачей.

— Ходить к врачам многие не очень любят, но в каких случаях все же стоит обратиться к специалистам?

— Если почки не беспокоят, это не значит, что с ними все в порядке. Этот орган имеет огромный запас прочности. Почки называют немым и терпеливым органом. Первые симптомы болезни могут появиться лишь на 3–4-й стадиях хронической почечной недостаточности, когда 50 процентам пациентов уже требуется подготовка к диализной терапии. Поэтому при наличии любой симптоматики — отеки, давление, изменение цвета мочи — необходимо обратиться к семейному врачу. Не менее двух раз в год следует сдавать анализ крови, мочи на креатинин. Это самый важный показатель работы почек. Сегодня эффективное лечение возможно даже в запущенных случаях хронической почечной недостаточности. Однако чем раньше пациент обратится к врачу, тем дольше он проживет со своими почками.

— О выборе специализации не пожалели?

— Нет. Были моменты, когда в голове мелькала мысль: «За что?» Дело не в самой специальности. Иногда работаешь круглыми сутками — в полночь могут позвонить по линии санавиации. Отказать в консультации нельзя. Выматываешься. А днем работаешь еще в отделении, на кафедре, занимаешься наукой. Но с другой стороны, когда видишь результат своей работы, когда у человека, пришедшего в критическом состоянии, благодаря нашему вмешательству восстанавливается функция почки, происходит выздоровление, это высшая награда.

— При таком графике работы на семью как находите время?

— У меня двое детей Муж и его родители имеют отношение к медицине. Свекр доктор медицинских наук, свекровь врач биохимик. Родной брат моего мужа хирург с золотыми руками. Его супруга педиатр. Они меня прекрасно понимают. С детьми помогают родители.

— Ваши родители тоже врачи?

— Нет. Мои родители к медицине не имеют отношения. Мама технолог, но она хотела, чтобы я стала врачом. В школе участвовала в олимпиадах по химии и биологии, занимала призовые места. Поступила в мединститут своими силами.

— Вы говорили о поддержке Министерством здравоохранения молодых ученых, врачей в профессиональном плане, а в финансовом? Не секрет, что врачи у нас получают, мягко говоря, маловато.

— Я люблю свою страну. Во мне заложено чувство патриотизма. Мне хочется что-то сделать для народа, чтобы нами гордились не только у нас в стране, но и за ее пределами. Повышения зарплаты, конечно, хочется. Я надеюсь на это. Верю, что будет лучше.

— Сколько, если не секрет, при вашей нагрузке зарабатываете в месяц?

— В среднем за всю нагрузку выходит около 12-13 тысяч сомов. К сожалению, работа по линии санавиации не оплачивается.

— Детей в медицину отпустите?

— Старшая дочь хочет стать врачом. Я считаю, что это благородная профессия. Тем более что у нас это семейная традиция.

— Вы сказали, что нефрологом стали по совету научного руководителя. А вы ординаторов уговариваете стать будущими коллегами?

— Сегодня среди студентов много умных, талантливых ребят. Мне нравится их мышление, то, что они владеют английским языком, пытаются выйти на международный уровень. Уговариваю, конечно. Но многие боятся, не хотят. У нас тяжелая ноша.

Нам самим тяжело осознавать, что мы бессильны перед их недугом. Приходится все пропускать через себя, объяснять пациентам, что жизнь на этом не заканчивается, что надо идти вперед.