Азамат Абдрахманов: У милиции в Кыргызстане сил хватает, а вот дружбы с населением - нет
Недавно, как и полагается всякой официально запланированной на донорские деньги кампании, широкомасштабно рассматривали традиционное социальное зло - семейное насилие. Участники круглых столов единодушно признавали отсутствие государственного участия в решении проблемы. Но, что удивительно, подчеркивали старания МВД. Мы решили поговорить об этом непосредственно с представителем правоохранительных органов. Слово - Азамату Абдрахманову, майору милиции, старшему инспектору Главного управления общественной безопасности МВД. Он, кстати, рассказал не только о том, сколько женщин страдают от рукоприкладства своих «половинок», но и о том, каково приходится рядовому милиционеру в наши нелегкие будни.
- В милицию с вызовами по поводу семейного насилия, скандалов обращаются около 60-70 процентов. Многим требуется помощь медучреждений, за этим следует заведение административных и уголовных дел по семейному насилию. Поэтому мы уделяем серьезное внимание его профилактике и пресечению. Лицо, совершившее насилие, ставится на профилактический учет на год. Его посещает участковый инспектор, который смотрит, нет ли рецидивов. А насилие - это не только избиения, но и психическое воздействие, денежные ограничения или запрет выходить на улицу. Насилие может быть в отношении пожилых людей, несовершеннолетних, лиц, находящихся на иждивении. При выявлении подобных фактов участковый дает информацию общественно-профилактическому центру для дальнейшей работы. Они есть при каждом МТУ и айылном округе.
- Что представляют собой данные центры?
- Это объединение судов аксакалов, советов молодежи или ветеранов, женсоветов. Например, суд аксакалов выносит общественное порицание, а в дальнейшем женсовет берет жертву под свое крыло, работает, реабилитирует, помогает с трудоустройством или берет на контроль эту семью. Кстати, наибольшее количество случаев насилия приходится на социально уязвимые семьи.
- Вы приезжаете на вызов. Что делаете с виновником насилия?
- Мы его изолируем. Административный арест - 2-3 суток, пока он отрезвеет (60-80 процентов случаев происходит на почве алкогольного или наркотического опьянения). Мы выдаем охранный ордер - это действенная мера, когда мужу объясняем, чего он не должен делать и чем грозит ему повторное насилие: он будет нести ответственность вплоть до уголовной. А женщине рекомендуем обратиться в кризисные центры, в суд. У нас менталитет такой: побил - значит любит. И женщина терпит, считая, что муж может за какую-то провинность ее побить. Мы объясняем, что это неправильно.
Мы привыкли, что семейные отношения - это внутри семьи, а не проблема государства и общества. Но это не так, государство должно защищать человека от любого насилия. Но тут есть еще одна проблема. Эти же люди воспитывают детей. И те думают, что такова семейная традиция, перенося модель поведения родителей по наследству.
- Насколько часто жертвами семейного насилия становятся жены политиков, бизнесменов, сотрудников правоохранительных органов? Как вы поступаете в этом случае?
- На все случаи мы реагируем одинаково. Нет различия, кто рукоприкладствует - депутат или сотрудник милиции. Да, были факты, когда за помощью обращались такие женщины, о каких вы говорите. Как-то из кризисного центра к нам обратились с такой проблемой: у них находилась супруга сотрудника правоохранительных органов (высокого чина). И она боялась обратиться в милицию. Мы связались с ней, материалы направили в суд. Но, кажется, супруги помирились и забрали заявление.
- Может быть, нежелание обращаться в органы связано с тем, что жертва не верит в успех?
- Семейное насилие - латентное. Каждая семья пытается скандалы оставить при себе, за закрытыми дверями, никто не хочет публичности. Бывали случаи, что нас вызывали на скандал, но жертва отказывалась писать заявление. Боялась, что родственники или соседи скажут: мол, мужа посадила. Жертва говорит: ладно, мы сами разберемся, самое главное, что вы его успокоили, спасибо, все... Извините, мы сами.
- А если жертва все-таки пишет заявление, что за этим следует?
- Мы принимаем меры. Например, административный арест или штраф. По итогам расследования передаем дело в суды. А они решают, применить лишение свободы или что-то еще.
- И какое же наказание грозит дебоширам?
- Бывает, и сроки получают. Пусть и условные, но все-таки это судимость! В большинстве же случаев жертва забирает заявление во время следствия.
- То есть у женщины срабатывает банальное: мой мужчина, пусть при мне и остается, каким бы ни был?
- Да. И муж начинает виниться: мол, бес попутал, водка виновата, друзья и прочее.
- На тебе, милая, золотую безделушку и успокойся?
- Бывает.
- Так ли хороши охранные ордера? Это ведь просто бумажка...
- Знаете, одна независимая организация провела мониторинг по всей республике. И результаты говорят: 70 процентов женщин, получивших охранные ордера, сами рекомендуют женщинам обратиться за ними в органы.
- Насколько широкие полномочия вам даны на случай семейного насилия?
- В 2009 году принята инструкция, по которой мы можем беспрепятственно входить в дом, если знаем, что происходит избиение женщин или детей. Там прописаны все права и обязанности участковых инспекторов, а также меры безопасности сотрудников милиции, потому что много случаев покушения на них во время выезда на семейные скандалы.
- Оружие часто применяется?
- Два-три раза в год, по нашей статистике, совершаются нападения на сотрудников милиции. А в отношении женщин за 10 месяцев 2010 года зарегистрировано 7 убийств на почве семейно-бытовых скандалов и 36 случаев нанесения особо тяжких повреждений.
- Вы как-то воздействуете на своих коллег, замешанных в подобных некрасивых историях?
- Конечно. В каждом УВД имеется товарищеский суд или суд чести и достоинства офицеров, где рассматриваются деяния дебоширов.
- Интересно! Никогда не слышала про такие товарищеские суды внутри системы МВД. Чем они занимаются?
- Они рассматривают материалы на своих коллег.
- А что за правонарушения и проступки там рассматриваются?
- Не правонарушения - например, поссорились два сотрудника милиции и один другого... Ну, не оскорбил...
- ...а один другому сказал: сам дурак. И что в итоге? выговор, лишение зарплаты?
- Коллектив выносит порицание и берет на поруки. Товарищеский суд - это когда собирается коллектив, и каждый высказывает свое мнение. Коллектив должен участвовать в жизни своего сотрудника
- А нет такого: я его сегодня поругаю, а завтра со мной произойдет похожее, и он меня поругает, поэтому сейчас я лучше промолчу?
- Нет, такого нет. У нас есть старослужащие, пользующиеся авторитетом в коллективе, чье слово - как отцовское.
- А какие-то более серьезные проступки рассматриваются на товарищеских судах?
- Пример из личной практики. Раньше, когда я работал в РОВД, опаздывал на работу - на 5-10 минут. И начальник все собранные материалы отдал в товарищеский суд. Был у нас старейшина, который на пенсию собирался, он и спрашивает: ты так любишь спать или устаешь? Ну... так получается, отвечаю, что опаздываю. Ну, может, ты детей в садик отводишь или со здоровьем проблемы? Нет... Ну молодой был. Мне сказали: выбрал работу сам, к нам пришел сам, и если ты хочешь тут работать, будь пунктуальным. Я дал слово. И с тех пор не опаздываю. Уже лет двадцать прошло.
- Наверное, не только вопросы дисциплины рассматриваются?
- Да. Если вдруг наш коллега нуждается в материальной помощи - скидываемся, стараемся помочь, потому что жизнь все-таки, семья... Бывают случаи, когда надо помочь.
- Но это вопросы вашей солидарности. А рассматривается такое, как загулы, пьянство, дебоширство, взяточничество?
- Это уже уголовное дело. Все уходит в службу собственной безопасности. Там дают юридическую оценку и передают в суд. Это к товарищескому суду не относится. Любому правонарушению дают оценку следственные органы.
- А как часто собирается товарищеский суд?
- Раз в месяц.
- И сколько провинившихся на ковер вызывают?
- Обычно одного-двух.
- Признайтесь честно, сил хватает для несения полноценной службы?
- Пока хватает. Да, мы обязаны охранять и общественный порядок на улицах. Но мы проводим и профилактическую работу. Нельзя сказать, что не успеваем.
- Но я знаю, что ведь все участковые инспекторы находились на митингах! И фактически была ситуация: заходи, грабь, убивай...
- Вы не правы. Не все сотрудники милиции привлекались на охрану общественного порядка. В каждом ГОМ или ПОМ есть дежурные наряды, которые реагируют на вызовы. Есть постовая служба и другие, которые выполняли свои прямые обязанности.
- Но наверняка число их сотрудников уменьшилось...
- Да, хотелось бы, чтобы силы милиции, задействованные на площади, занимались в это время предупреждением и профилактикой правонарушений на своих административных участках.
- А вы не подсчитывали убытков от митингов?
- Мы считаем, что убытков у нас нет. Все-таки, по статистике и своему анализу, у нас все идет так же, как раньше. Просто хотелось бы профилактики больше. Нам легче предупредить правонарушение или преступление, чем после разыскивать преступника. И государству это невыгодно, и нам.
- Мне непонятно, как вы проводите профилактику, потому что я фактически не вижу своего участкового...
- А где вы живете?
- «Моссовет»...
- Это центр города. У нас есть рейдовые мероприятия. Конечно, вы не были в таких местах, где в ночное время...
- В «Кузнечке» не хожу, да...
- Вот именно! Да, в таких местах, где нужна профилактика, участковые проводят больше времени. А к вам домой... Каждый месяц участковый отчитывается перед населением - в МТУ, узнайте у его председателя. На сайте МВД вы можете найти своего участкового, стоит только вбить адрес. Там же план работы и встреч с населением. Вы можете пойти и познакомиться с ним, поинтересоваться, чем он занят.
У нас реформирование. Мы делаем шаг навстречу населению. Но хотелось бы привлечь и самих людей к партнерству и охране общественного порядка. Хотелось бы вместе проводить профилактику, вести разъяснительную работу - для тех же детей в школах. Нужно больше работы с населением, чтобы оно оценило и участвовало в жизни своего участка, в охране общественного порядка.
- То есть милиционерам не хватает поддержки самих граждан?
- Да.
