«Мои 24». Как я разочаровалась в золоте
Я родом из Кара-Балты. Много лет проезжала мимо аффинажного завода и мечтала туда попасть. Мечта сбылась: я собственными глазами увидела, как производят золото. А заодно и развенчала миф о том, что настоящие слитки должны быть идеально гладкими и блестящими.
Посторонних на завод не пускают. Даже сам факт того, что кто-то забредет сюда случайно, исключен. На входе нас встречает директор Владимир Мельников. Это единственный сотрудник, которого разрешено фотографировать. Лица остальных показывать запрещено из соображений безопасности.
Аффинажный завод в Кара-Балте построили в 1992 году силами КГРК по примеру аналогичного завода в Зарафшане (Узбекистан). Технологию доработали в Центральной научно-исследовательской лаборатории (ЦНИЛ) при КГРК.
Завод был ориентирован на переработку золота с месторождения Макмал. Из-за малого объема добычи в республике он был рассчитан на выпуск двух тонн чистого золота в год. Сегодня основной поставщик сырья на завод — «Кумтор». Сюда привозят сплав Доре, состоящий в основном из золота и серебра и на 5-6 процентов из различных примесей — от меди до железа.
От момента поставки на завод сплава Доре и до получения готового аффинированного слитка нужно восемь дней. Процесс не быстрый, и ускорить его невозможно. Директор предприятия Владимир Мельников разрешил пройти на завод и показал, как идет процесс.
Правило это едино для всех аффинажных заводов. Предприятие несет ответственность за сохранность каждого грамма драгоценного металла, а потому меры безопасности должны быть беспрецедентными.
Для журналиста сделали исключение. Показывать охране аффинажного завода, как я выгляжу неглиже, не пришлось. Нам даже разрешили пронести блокнот, ручку и фотоаппарат — неслыханная щедрость. В цехе, где производится клеймение и взвешивание слитков, до этого никогда не разрешали фотографировать. А вот сотовый телефон пронести мимо охраны не удалось, как ни просили. Пришлось смириться.
Каждая дверь здесь закрывается на замки, ставится печать и включается сигнализация. Везде стоят камеры. Да-да, даже там, где досматривают абсолютно обнаженных сотрудников.
Итак, проходим процедуру досмотра. Так тщательно мои нос, уши и рот даже врач не изучает. Но одно дело здоровье, и совсем другое — вынести с завода хоть грамм драгоценного металла. За это можно получить вполне реальный срок.
Первоочередная задача завода — произвести разделение золота и серебра. Потом далее из полученных неочищенных продуктов выдать аффинированное золото и серебро с пробой 999,9. Первичное разделение золота и серебра происходит с использованием высокотемпературного хлорирования, или процесса Миллера. А дальше уже идет аффинаж полученных продуктов — золота и серебра — с помощью электролиза.
Как же происходит процесс разделения металлов? Ничего сверхъестественного здесь нет. Простая химия. Те, кто в школе хоть немного интересовался предметом, поймут суть процесса.
«Хорошо учила. Про хлор и электролиз точно помню», — робко оправдываюсь я.
Оказывается, сплав Доре с месторождения Кумтор помещают в тигель с кварцевой трубкой. Именно через эту трубку подается газообразный хлор. Этот газ вступает в реакцию со всеми примесями и серебром. А вот с золотом хлор не реагирует.
Из первичного аффинированного золота отливают золотые аноды и завешивают их в электролиз. В ванне с жидкостью висят пластины. Под действием электричества анод растворяется, а на катодной пластине осаждается химически чистое золото с наивысшей пробой 999,9.
«У золота осадок компактный и плотный. Его отдирают специальным скребком. Процесс получения золота и серебра одинаковый. Но при электролизе они ведут себя по-разному. Серебро осаждается в виде мелкокристаллического осадка. Оно даже осыпается на дно электролизера», — рассказывает Владимир Мельников.
Вы когда-нибудь видели, как выглядит неплавленое серебро наивысшей пробы? Я впервые увидела это на аффинажном заводе. Зрелище просто завораживающее. Такого сверкания, наверное, нет нигде. Жаль, трогать нельзя.
Оказывается, после разделения на золото и серебро в тигле, полученные шлаки перерабатывают, чтобы получить серебро. Все вредные примеси из шлаков отделяют и уже серебросодержащие шлаки восстанавливают содой, плавят в печах, и получается металлическое серебро. А дальше процесс аналогичен с золотом — делают аноды и завешивают в другом отдельном зале для электролиза.
«Нужно все тщательно взвесить с точностью до одной десятой грамма, потом обработать все, отходы все обработать. Но у нас еще высокая скорость электролиза. На других заводах он может быть значительно длиннее — две или три недели», — признается директор.
Есть на заводе и своя лаборатория. Именно здесь на каждом этапе аффинирования идет изучение продукта.
В лаборатории определяют содержание золота и серебра в слитках. Здесь же дают полный расклад по тому, какие примеси входят в состав, сколько в том или ином слитке вредных веществ.
Для меня, наверное, как и для большинства девушек, главным стал цех, где делают клеймение и взвешивание готовых аффинированных слитков. Меня туда не просто пустили с фотоаппаратом, но и даже разрешили потрогать то самое золото, которое получают из слитков Доре с Кумтора.
И тут меня ждало, пожалуй, самое главное разочарование дня. Готовый аффинированный слиток выглядит совсем не так, как мы представляем и как показывают в кино. Он неровный и неполированный. Честно говоря, я сначала даже решила, что мне показали еще не готовые слитки. Но на них почему-то стояло клеймо, номер и проба.
«Согласно условиям Лондонской биржи, золотой слиток, полученный методом литья, не должен нести на себе следы механической обработки. Делается это, чтобы избежать риска подделок, когда в слиток заложили чужеродное вещество, потом сверху залили золотом и отполировали, а внутри там пустышка. Отсутствие какой-либо обработки — гарантия того, что слиток действительно золотой», — видя мою реакцию, объясняют специалисты.
Интересно, что на слитке никогда не указывается вес. Причина проста — при транспортировке часть может стереться и при повторном взвешивании вес может оказаться совсем другим. А это уже настоящий скандал.
«Девушка, аккуратнее!!!» — хором воскликнули сразу несколько человек, как только я попробовала поднять слиток. Я удивилась: в чем проблема, я ж его не разобью.
«Вы что? Он же тяжелый, хотя не очень большой и можно легко его поцарапать», — ответили мне тут же.
Он небольшой, но вес у слитка существенный — в среднем 12,5 килограмма. Как бы я ни любила золото, но этот кусочек оказался мне не по зубам. Подняв его всего на пару сантиметров, честно призналась под дружный хохот сотрудников, что такой кусочек не унесу. А жаль, очень жаль!
Когда я только услышала о том, что в процессе разделения золота и серебра используют хлор, подумала, что все сотрудники ходят чуть ли не в скафандрах. Ну как минимум носят респираторы, потому что дышать невозможно.
Этого не было. Запах, конечно, не самый приятный, но и удушающим его не назовешь. Оказывается, на заводе установлена специальная система газоочистки. Она работает с эффективностью в 99 процентов.
«Мы смело можем сказать, что ущерба экологии практически не наносим. Но наша система решает две задачи. Она не только заботится об экологии города Кара-Балты, но и не позволяет драгоценному металлу улетучиваться», — рассказал Владимир Мельников.
Кроме основной работы по переработке золота, поставляемого от «Кумтор оперейтинг компани», аффинажный завод работает с частными компаниями, которые занимаются разработкой мелких месторождений и везут на переработку шлихи, что получаются промывкой золотосодержащих песков. Заключены договоры с «Алтынкеном» и «Фул голд майнинг».
Определение качества золота в готовых слитках проводится в Центральной научно-исследовательской лаборатории (ЦНИЛ), входящей в состав КГРК. В марте 1998 года эта лаборатория получила аккредитацию в Национальной Британской аккредитационной службе (UKAS) на проведение аналитических анализов по сплаву Доре, и на сертификацию слитков: золото в слитках — проба 999,9, серебро — 999.
Продукция завода — стандартные банковские слитки (с примерным весом 12,5 килограмма каждый) и серебряные слитки в 25 килограммов, также мерные слитки килограммовые и 100-граммовые.
Для производства тех самых 100-граммовых слитков Нацбанка, которые пользуются наибольшей популярностью, выделено отдельное помещение. В специальные графитовые ячейки — изложницы — засыпают золото песком. А затем его плавят и остужают.
Дальше на готовые слитки аккуратно, чтобы не повредить продукт, наносят клеймо. На слитки весом в 1 килограмм и 100 граммов, кроме клейма «Кыргызалтына», обязательно наносится проба и вес.
Чтобы выйти из помещения, где проходит аффинаж золота и изготавливают слитки, мы снова проходим тщательный досмотр. И это, несмотря на то что нас сопровождали сотрудники предприятия, которые следили за каждым шагом и движением.
Мы вышли, солидная металлическая дверь за нами с грохотом закрывается на все засовы и включается сигнализация. Процесс изготовления золота из неприметных слитков Доре продолжается.
