За смену выносили два трупа. Врач из Казахстана о работе в красной зоне Бишкека

Казахстанцу Нуржану Ерубаеву 27 лет. Он работает хирургом в одной из частных клиник Бишкека. Десять лет назад парень уехал из родного Тараза в столицу Кыргызстана, чтобы выучиться на врача, и влюбился в этот город настолько, что теперь считает его второй родиной.

В интервью 24.kg он рассказал о том, как чуть было не ушел из медицины, о том, что по сей день восхищает его в кыргызстанцах, о «черном» июле 2020-го и о том, почему считает местных врачей одними из лучших в Центральной Азии.

— Нуржан, что в свое время подтолкнуло вас получить высшее медицинское образование в Кыргызстане?

— Когда окончил школу, встал вопрос выбора профессии. Мама всю жизнь проработала медсестрой, но мечтала стать врачом. Отец сотрудник правоохранительных органов. Я хотел пойти по его стопам, но он был категорически против. Так я выбрал медицину. К тому же мой двоюродный брат, он на год старше, уже учился здесь. Поступил в КРСУ на медицинский факультет. После окончания бакалавриата поступил в ординатуру по хирургии в Национальный госпиталь. В 2020-ом успешно окончил и ее.

Вообще кыргызская медицина славится на юге Казахстана. Большое количество наших граждан приезжают в Бишкек на обследования и операции. Так повелось еще с советских времен.

Например, один из лучших кардиохирургов Казахстана — Юрий Пя выходец из Медакадемии. Другой наш известный кардиохирург Сейтхан Джошыбаев тоже учился здесь. Бишкек дал Казахстану корифеев хирургии, настоящих профессионалов, профессоров. Здесь также очень много хороших практикующих специалистов.

— В то же время мы — кыргызстанцы очень часто критикуем наших врачей.

И зря. По сравнению с тем, что происходит на юге Казахстана, в Кыргызстане хорошая медицина. На достаточно высоком уровне.

Нуржан Ерубаев

Допустим, у меня много знакомых и родственников, которым у меня на родине врачи не могут поставить диагнозы, даже имея на руках все анализы. А здесь, местные врачи им по интернету за день диагноз ставят, вызывают к себе, лечат, оперируют. Жаловаться на них не нужно.

— Помните день, когда первый раз оказались в операционной?

— Это было на третьем курсе. Но решающим и запоминающимся стал не тот день, а день, когда я попал в операционную Национального госпиталя. Это произошло спустя два года. Тогда я твердо решил, что хочу стать хирургом общей практики. Понравились атмосфера, отношение коллектива.

Там я их нашел. После пар бежал скорее в операционную, чтобы увидеть что-то новое, чему-то научиться.

— Знаю, что в вашей жизни был период, когда вы хотели уйти из профессии.

— Перед началом второго года ординатуры я женился. С Асем мы познакомились в университете еще на четвертом курсе. Она училась на стоматолога. Дружили три года. Потом поженились. Прошлой весной она готовилась к родам. Нужно было кормить семью, снимать квартиру денег не хватало катастрофически. Я был разочарован материальной стороной медицины. Бишкек как раз закрыли на самоизоляцию. Республиканскую больницу перепрофилировали под красную зону, лечение коронавируса. Там осталась только экстренная хирургия. Денег не хватало катастрофически. Я принял решение вернуться в Казахстан. Мы переехали. Занялся бизнесом...

— Однако вне операционной вы продержались недолго?

— Да, я хорошо зарабатывал, но не получал никакого морального удовлетворения. После каждой операции, после каждой спасенной жизни ты переживаешь эмоции, которые не заменят никакие деньги.

Решил, что нам нужно возвращаться. Понял, что не могу без медицины.

— В Кыргызстане в это время был разгар первой волны пандемии. «Черный» июль. Не боялись?

— Страх был. Но внутри я говорил себе: «Ты для этого и учился, чтобы помогать людям». На тот момент я уже был дипломированным врачом, но никаких вакансий для хирурга в Бишкеке не нашлось. Весь город был перепрофилирован под красную зону. Знал, что специалистов там не хватает.

— Как семья отреагировала на ваше решение шагнуть в неизвестность?

— Мама была категорически против — «Ни в какую красную зону не зайдешь!». Жена очень волновалось. У нас уже был первенец. Но случилось так, что мой близкий человек в тяжелом состоянии попал в обсервацию на Фучика. Я сказал: «Если не сейчас, то никогда!». Как иностранный гражданин сначала поехал туда на разведку — возьмут ли меня вообще. Мне ответили: «Нам не важно, кто вы и откуда. Рук не хватает». Позвонил домой жене, попросил собрать вещи. В красную зону я зашел вечером того же дня.

— Что происходило в те дни в обсервациях? Что вам запомнилось?

— Было очень страшно. Ты не знаешь, что это за вирус, как с ним бороться, как лечить. Я попал в приемный блок. Встречали пациентов и лечили их, тяжелых — направляли в реанимацию. В первую пандемию работала одна молодежь. Самый опытный врач у нас был парень 1991 года рождения. Старшего поколения медиков практически не было. Кто-то отказывался идти в обсервации, боялся. А кто-то уже сам болел.

Приходилось отправлять людей в частные. В экстренных случаях начинали лечение вслепую. Другого варианта просто не было. Вносили корректировки уже по ходу.

К счастью, в соседней частной клинике работали два моих наставника из Национального госпиталя. После восьмичасовой смены я бежал к ним советоваться. Сидели, читали медицинские статьи, изучали мировой опыт. Обсуждали случаи со своими пациентами, разбирали их.

— Июль 2020-го запомнился огромным количеством смертей...

— Да, это был пик заражение и смертности. Представьте, за смену мы выносили из отделения два тела. Смена — это восемь часов. В сутках три смены... Самое сложное — это сообщать родственникам о смерти их близкого. Когда мы практиковались в университете — за нас это делали старшие. Теперь приходилось учиться сообщать тяжелые известия самим.

— А ваш близкий человек, его удалось спасти?

— Да, он лежал в другом — реанимационном отделении с 92 процентами поражения легких. Его, к счастью, выходили.

— Волонтеры. Как вы оцениваете их вклад в спасение людей в те дни?

Народ Кыргызстана особенный. Мне кажется, что у него нет никого, кроме самого себя. И поэтому люди привыкли рассчитывать только на себя и помогать друг другу.

Нуржан Ерубаев

Я безумно благодарен волонтерам. Они собирали деньги здесь, в Казахстане, в России, покупали СИЗ, маски, еду. Условия в обсервациях были ужасные. Кормили отваренной гречкой, перловкой или рисом. В те дни даже маленькие кафешки передавали нам еду. Масок нормальных не было. Волонтеры приносили все, что могли. Если бы не они, не знаю даже, как бы мы справились.

— Вы трижды заходили в красную зону...

— Последующие смены были уже проще. К осени 2020-го обеспечение от государства стало лучше, появился опыт лечения. Я еще дважды зашел в обсервацию, но уже в Национальном госпитале в ноябре того года.

— Сейчас вы работаете хирургом в одной из частных клиник. В государственную идти не захотели или не смогли?

— Даже местным устроиться в государственную клинику сложно. Есть своя система ставок, шапок и откатов за трудоустройство, что уж говорить об иностранцах. Прошел через факультет усовершенствования врачей, получил сертификат врача ультразвуковой диагностики и поначалу устроился в частную клинику узистом. Позже у нас открыли операционное отделение, и я стал работать и по основному своему профилю.

— У вас есть опыт и государственных и частных клиник. Где лечиться лучше?

Из госучреждений могу сказать, что смело, не боясь, можете обращаться в Национальный госпиталь. Там действительно работают люди, которые душой болеют за отечественную медицину. А она у вас, я повторюсь, на хорошем уровне. Профессионалы есть. Им бы еще оборудование хорошее, чтобы спасали людей, не только с одним иглодержателем в руках. Много специалистов, которые по уровню знаний не уступают ни Казахстану, ни России.

— Вспоминая все пережитое, не сожалеете о выборе и не думаете о переезде из Кыргызстана?

— Ни капельки не сожалею. Я человек верующий и считаю: все, что случается, предписано нам свыше. Мыслей о переезде нет. Здесь в Кыргызстане прошла половина моей осознанной жизни, здесь произошло мое становление. Здесь я женился, и здесь мои друзья и наставники. Кыргызстан стал для меня второй родиной.