Неостановимо приближается очередная годовщина суверенитета Кыргызстана. Двадцать два года. Много это или мало?
За двадцать два года Германия, разгромленная, вся в развалинах, с громадными людскими потерями сумела выбиться в ряды лидеров человечества по темпам развития, по уровню жизни населения, по степени цивилизованности. За двадцать два года мы уничтожили развитую промышленность, развалили сельское хозяйство, опустили народ до нищеты и одичания и сделали экономику страны без помощи извне нежизнеспособной. Мы собственными руками сотворили то, что под силу только опустошительной войне. Почему так случилось? Отчего? Оглянемся, размышляя.
В борьбе за независимость мы не гнили на каторге, не сражались на баррикадах, не уходили в партизаны. Более того, мы даже в мыслях не готовились к суверенитету. Свобода нам досталась даром, и нам представлялось, что мы, свободные и гордые, легко и непринужденно построим процветающий Кыргызстан.
Вероятно, так казалось и Акаеву, который громогласно обещал через несколько лет построить вторую Швейцарию. Но жизнь равнодушна к горячим желаниям и более отзывчива к трезвому расчету, которого не было и, откровенно говоря, до сих пор нет.
Экономика Советского Союза была организована так, что ни одна республика в отрыве от других не смогла бы полноценно жить и развиваться. Распад экономических, производственных связей привел к остановке заводов и фабрик, к массовой безработице. Страна стала балансировать над бездной - экономической катастрофой. Чтобы спастись, нужны были кредиты. На выгодных для партнеров условиях. И, я подчеркиваю это, для нас выгодно было уже то, что удается их привлечь. И кредиты пошли. Надо отдать должное: произошло это во многом благодаря ловкости и изобретательности Акаева. Он сумел создать республике имидж трепетного островка демократии. Другое дело, как кредитами распорядились. И ответ на этот вопрос упирается в феномен Акаева.
Блестяще образованный, с лучезарной улыбкой, Акаев мог бы вписать свое имя в историю как отец народа, основатель кыргызской государственности. Мог бы, если был бы элементарно честным человеком. Призывая к честности и благородству, он окружил себя людьми без чести и совести, поощрял обогащение своей семьи и окружения. В такой маленькой стране, как наша, где все сразу же становится всем известно, Акаев, можно сказать, давал открытые уроки лицемерия, воровства, которые моментально усваивались необыкновенно талантливым моим народом.
Призывая к рациональному ведению экономики, он делал все, чтобы оно не состоялось. Одна реформа, не успев начаться, сменялась другой, затем третьей... Это обернулось окончательным развалом хозяйства, оборудование заводов и фабрик, которые стали собственностью акаевского окружения, в качестве металлолома продавалось в соседние страны. Народ опустился в нищету и, чтобы выжить, был готов к любым действиям. Иначе говоря, нравственные нормы стали терять свои охранительные функции.
С высоты сегодняшнего дня, оглядываясь на панораму жизни общества акаевского, а затем бакиевского времени, которое стало вульгарным вариантом акаевского, не знаешь, чему больше поражаться - безграничному терпению народа и его интеллигенции, или их непоколебимой тупости. И Акаев, и Бакиев откровенно грабили, откровенно лгали и откровенно считали всех быдлом. Я допускаю, что был и есть немалый процент людей, жаждущих примазаться к правителям, которые ритуальными ужимками, криками восторга встречали каждый их шаг. А остальной народ, остальная интеллигенция? Они что, были загипнотизированы или впали в летаргический сон? Чтобы понять, что же произошло, сделаем небольшое отступление.
Как известно, за советский период кыргызы совершили львиный скачок в цивилизационном развитии. Развитие это было неравномерным: караван духовности протянулся от авангарда, личностей типа Айтматова, до отдаленных и неотдаленных айылов, где преобладало патриархальное сознание, выдаваемое за традицию, за национальное своеобразие. А всю длинную цепочку от авангарда до арьергарда заполняли, располагаясь по степени образованности, группы, предрасположенные и к современному типу мышления, и к традициям.
Отметим, к слову, что традиции всегда были спасительной соломинкой для недоучек и людей нечистоплотных, тем более что там они чувствовали себя полными хозяевами. Но, несмотря на все достижения, среди кыргызов было недостаточно людей, овладевших техническими науками, специальностями, были единицы высококвалифицированных рабочих. Обучение в профтехучилищах, вузах велось на русском языке. По пальцам можно было пересчитать переведенные на кыргызский язык учебники. Да и переводы зачастую были некачественными. Давало о себе знать отсутствие как переводческой школы, так и высокообразованных специалистов. Не у каждого после вуза хватало воли к самообразованию, да и жизнь от зарплаты до зарплаты к этому не располагала. А потом, у кыргызов сложился непоколебимый стереотип: окончил вуз - немедленно райская жизнь, и не важно, какими путями это достигнуто.
Слабое владение русским языком препятствовало профессиональному, карьерному росту, и это не могло не рождать комплекс неполноценности, чувство ущербности. А какой кыргыз не мечтает о карьере? Примем во внимание и то, что посредственности (а таких всегда большинство) не очень-то жаждут самообразовываться. Усвоив минимум знаний, они воображают, что овладели всей мудростью мира и живут во всеоружии непомерных амбиций. Таким образом, мы вошли в суверенитет необъятной толпой обиженных, закомплексованных людей, которые стремились ввысь, но знания не пускали.
Когда реальность горька и безотрадна, чтобы отвлечь внимание народа и не дать ему сосредоточиться на усилиях изменить свою участь, у лукавых правителей есть испытанный метод: они запускают мифы. В советское время это был миф о коммунизме, у Гитлера - миф об исключительности арийцев.
Акаев запустил миф о великом прошлом кыргызов, о планетарном величии эпоса «Манас», о необыкновенно богатом кыргызском языке, сопровождая все это грандиозными торжествами. А кому не хочется задарма получить великую историю, задарма попить, пожрать да еще погарцевать перед потрясенной планетой?
Завороженные своей исключительностью среди остальных народов планеты, мои милые сородичи превращались в сомнамбул, вяло реагирующих на острые уколы реальности. Тем временем с ревом восторга - наконец-то настал их час! - увлекая растерянный люд, закомплексованные и бездари бросились вперед, чтобы выскочить во власть, выдвинуться на передний социальный план не талантом, энергией, умением, достоинством, но демагогией, патриотическими воплями. Они добились своего и поэтому как никто заинтересованы в сохранении существующей общественной атмосферы. Заиграется президент - прогоним! Но атмосфера должна оставаться незыблемой. Пусть каждый поэт на каждом углу сотрясает горный пейзаж поэмой «Я - кыргыз!», пусть череда юбилеев катится по стране, чтобы прошлое Кыргызстана стало победоносной поступью героев по дорогам истории.
Но историю не обманешь. Она переживала и не такое. В своей многовековой жизни она выстрадала опыт и разум и бестрепетно скрывает в своей бездне тех, кто в непомерной гордыне не считается с ними. Опыт истории учит, что существуют два вида развития сообществ: некрофилия (любовь к мертвому, регресс) и биофилия (любовь к живому, прогресс). Для некрофилии существенно только прошлое, она ориентирована на принудительные действия. А поскольку установкой некрофилов является идеализация прошлого, то страна переполняется юбилеями, обрастает памятниками, герои былин и сказок становятся образцом для подражания. Продуктивное ориентирование с опорой на реальность есть биофилия. Кто любит жизнь, тот чувствует свое влечение к процессу жизни и роста во всех сферах. Он в состоянии удивляться и охотнее переживает нечто новое, нежели ищет прибежища в прошлом, в сказках и пословицах. Он видит целое, а не только его части, он видит структуры, а не суммы. Он хочет формировать и влиять посредством любви, разума и примера, а не с помощью принуждения.
Из сказанного выше нетрудно сообразить, к прогрессу или регрессу движется наше общество, ведомое несравненной элитой. Но народ - это живой, пульсирующий организм, и было бы несправедливо загонять его лишь в одно направление. Поэтому в нашем обществе наряду с преобладанием некрофильных процессов пробиваются и биофильные, особенно в последнее время, вопреки завываниям продажных писак.
Видимо, наш гражданский долг - не дать зачахнуть этим росткам, а это нелегко. Требуется немалое мужество, чтобы выстоять против тупой, агрессивной толпы, возбужденной патриотическими лозунгами. Неистовый, слепой ура-патриотизм погубил не один народ. А нас мало, и уже начался процесс рассеяния. Вы думаете, вернутся те полтора миллиона кыргызов, которые работают в сорока восьми странах мира? Пока есть близкие, живая связь, естественно, не прервется. А потом, если мы не изменим общественную атмосферу, можно будет считать, что мы их потеряли. Страна лжи, воровства и тупого самодовольства - даже если она твоя Родина - никого не привлечет.
Не нужно никаких заумных идеологий, чтобы начались изменения. Нужно не лгать, не воровать, не лениться, уважать друг друга. Никто не инвестирует в нашу страну честность, ответственность. Никто нас не научит смотреть правде в глаза. Это наши проблемы. Воспитаем в себе эти качества - выберемся из любой беды.
Мы сберегли свое имя, пройдя через тысячелетия. Мы создали и сберегли уникальную культуру. Еще в начале ХХ века мы по слогам приобщились к азбуке цивилизации и всего лишь через несколько десятков лет сумели выдвинуть личностей, имена которых на слуху у всего мира.
Народ с такой потенцией не имеет права потеряться на дорогах истории.
Поэтому все, что происходит с нами - невзгоды, самообольщение, падения и взлеты, мы обязаны силой духа и разума превратить в материал для строительства достойного будущего.
Никто не построит нам будущее.
Только мы сами.
