Подвиг панфиловцев: вспомним все! (Продолжение)

Вместе с Фондом «Евразийцы - новая волна» мы продолжаем публиковать материалы о генерале Панфилове и людях, которые его окружали, - солдатах Великой Отечественной. Предыдущие странички о панфиловцах опубликованы на сайте 27 апреля, 16 мая и 3 июня 2013 года.

 

Страничка четвертая: Без объявления войны...

 

«Пишу и вспоминаю время,
Далекое оно теперь.
Когда солдаты шли на подвиг
В защиту Родины своей».

 

      Майя Панфилова

 

Дочка Ивана Васильевича Панфилова Майя хорошо помнит, как они ехали из города Фрунзе (ныне Бишкек) на Черное море в тот июньский отпуск. Последний мирный отпуск сорок первого года и последний в жизни ее отца, генерала Панфилова.

 

Дорога на поезде через всю, считай, страну, была веселой. Иван Васильевич бегал на станциях за кипятком. Пили чай, смеялись. Потом загорали и до изнеможения плавали в Черном море. Тут же отдыхал прославленный летчик Степан Супрун, он с радостью возился с панфиловскими ребятишками. До своей летной карьеры он по воле души успел и пионервожатым поработать!

 

- Супрун Героем Союза тогда уже был, - не без гордости уточняет Майя Ивановна. - Молодой, ему было интересно с нами...

 

 

Супрун летал в то время высоко во всех смыслах - был летчиком-испытателем и членом правительства. В мае 1935 года в составе пилотажной пятерки участвовал в воздушном параде над Красной площадью - его самолет-истребитель И-16 (авиаторы его ласково называли «ишачком») был окрашен в небесный синий цвет. В 1939-1940 годах Степан Павлович сражался с японскими захватчиками в Китае, командовал группой истребителей. Имел свой личный счет сбитых самолетов противника.

 

 

А через несколько дней, 30 июня 1941 года, командир 401-го истребительного авиационного полка особого назначения Степан Супрун прибудет на фронт. В тот день ему повезет - он собьет два вражеских самолета-разведчика.

 

А 4 июля летчика Супруна ранят в неравном бою с немецкими «Мессершмиттами». Женщины, пасшие коров, увидят, как три «Мессера», окружив горящий МиГ, шли за ним, как на параде. Супрун сумеет-таки посадить самолет у кромки леса. Машина взорвется уже на земле, но объятый пламенем Степан Павлович не сможет выбраться из горящей кабины.

 

На следующий день местные жители похоронят героя возле деревни Монастыри. Могилу выстелят листами обшивки самолета. А 6 июля в деревню войдут немцы...

 

Немецкая пропаганда объявит летчика-аса Супруна сдавшимся в плен. В связи с этим Сталин лично прикажет уточнить причину и место гибели. Вскоре выяснится, что 9 июля 1941 года в штаб дивизии местный крестьянин принес значок депутата Верховного Совета СССР, медаль «Золотая Звезда» №461, обгоревшие документы и пистолет ТТ. Другие доказательства уже не понадобятся.

 

22 июля 1941 года подполковнику Супруну Степану Павловичу присвоят звание дважды Героя Советского Союза посмертно. А на самолетах его однополчан появится надпись: «За Супруна!» Летчики клялись отомстить за смерть своего отчаянного командира.

 

 

...Но вернемся к последним довоенным дням. Семье Панфиловых оставалось отгулять и отплавать еще несколько дней отпуска у Черного моря, когда во время обеда к ним подошла медсестра с телеграммой в руках: генерала Панфилова срочно вызывают в Москву.

 

- Ну, Мурочка, - обратился Панфилов к жене (он ее ласково все Мурочкой называл). - Давайте уже поедем все вместе, сразу.

 

Уехали в тот же вечер. В столицу прибыли ранним утром. Оставили вещи в гостинице Центрального дома Советской Армии. Панфилов поспешил в Наркомат обороны. А Мария с ребятишками отправилась за московскими покупками на Арбат, в «Военторг».

 

В универмаге играла музыка. Вдруг она оборвалась. И наступившую тишину навсегда разрезал на мир и войну голос Левитана: «Говорит Москва! Работают все радиостанции Советского Союза...»

 

С этой минуты с волнением голос Юрия Левитана будет слушать долгие годы войны вся страна. И именно диктор Левитан сообщит и о Победе и взятии Берлина...

 

 

Осенью 41-го Левитана эвакуируют в Свердловск. Вещание из столицы к этому времени уже станет технически невозможным. Все подмосковные радиовышки демонтируют - они являлись хорошими ориентирами для немецких бомбардировщиков. Уральская студия разместится в подвальном помещении, сам диктор будет жить поблизости в бараке, на условиях полной секретности.

 

Информация для радиовыпусков поступала по телефону, сигнал ретранслировался десятками радиостанций по всей стране, что не позволяло запеленговать головной радиоузел. В марте 1943 года Юрия Левитана секретно перебросят в Куйбышев, где уже размещался советский радиокомитет. Информацию о пребывании диктора в Свердловске рассекретили лишь четверть века спустя...

 

А тогда, стоя среди нарядных прилавков «Военторга», Майя почувствовала всем своим маленьким сердечком, что случилось что-то очень страшное и непоправимое.

 

Вечером того же дня поездом Москва-Фрунзе Панфиловы уезжали в Киргизию. Ехали долго. Навстречу, к Москве, шли и шли составы с техникой, их пропускали вне очереди. Уже только загар напоминал о счастливом морском отдыхе.

 

Панфилову было приказано сдать дела военного комиссара Киргизской ССР, выехать в Алма-Ату и там формировать стрелковую дивизию.

 

- Когда папа из Фрунзе уезжал в Казахстан, его пришел провожать, казалось, весь город. А мы, все его пятеро детей и мама, держались за него... Отец мне помнится стоящим на ступеньках вагона. А ночью я вдруг проснулась - а он дома! Спит. Отправка отменилась, составы задержались, - говорит Майя Ивановна и улыбается совершенно детской удивленной улыбкой.

 

Майя с мамой ездили в гости в 316-ю стрелковую дивизию к отцу. Отвозили туда старшую сестру Майи - медсестру Валентину. Та упрямо заявила отцу: «Я все равно пойду воевать! А не возьмешь в свою дивизию - значит, пойду в другую!»

 

До этого генерал отправил жене Марии телеграмму, чтобы она отговорила дочь от решения пойти на фронт. Но зная характер девчонки, добавил, что если это не удастся, то (что уж делать?) пусть собирает. Телеграмма попала в руки самой Вали. С этой телеграммой она и отправилась в военкомат. И была зачислена в медсанбат 316-й дивизии. Вот такое необычное по сегодняшним меркам протеже!

 

Потом Майя Ивановна в своей книге напишет: «На формирование и обучение 316-й стрелковой дивизии был отпущен малый срок. В долине реки Талгар раскинулись лагеря полков и батальонов. Там проходили боевую учебу стрелки, артиллеристы, саперы, связисты, разведчики, санитары. Строили мосты, рыли окопы, сооружали блиндажи. Учились закладывать мины, стрелять, метать гранаты, действовать в рукопашном бою». Новобранцев призывали в дивизию поэтапно. Из Киргизии призывников везли на военных грузовиках через Курдайский перевал. Машины шли потоком.

 

В те дни Панфилов работает в таком ритме, что никто и не видит, когда он отдыхает. Комдив вникает во все детали, особо следит за подбором командующего состава, лично знакомясь с каждым. Незадолго до отправки на фронт произвел ряд замен. Не уставал повторять командирам: «На учении, как на фронте, в первую очередь нужно заботиться о солдате... Мелочей на войне нет и не может быть...»

 

И доказывает это на деле. Решает одеть девушек - врачей, сестер, санитарок не по табелю, как положено, а соответственно их полу. Пусть, говорил, гимнастерка и шинель останутся, но надо выдать чулки вместо портянок, вместо брюк - юбки. Все остальное должно соответствовать их полу. Сам пошел на прием к первому секретарю ЦК Компартии Казахстана просить помощи. Просьбу удовлетворили - на фабриках Алма-Аты быстро сшили женское военное обмундирование.

 

Дивизия Панфилова была, по существу, ополченской. Только старший командный состав состоял из профессионалов. А нужно было поставить под ружье, обучить военному делу представителей более тридцати национальностей - рабочих, служащих, научных работников и малограмотных крестьян. Большинство их не только не нюхали пороха, но и вообще никогда не были на военной службе.

 

Панфилов не понаслышке знал, что такое война. Авторитет его был огромен. К тому же он знал и казахский, и киргизский языки. Комдив сумел организовать, сплотить людей. В дивизии царила железная дисциплина.

 

А Майя с мамой еще раз успели навестить родных, проститься перед отправкой на фронт. Майе запомнилось, как ехали по дороге на легковушке, вокруг колыхался высокий ковыль. Вдруг, откуда ни возьмись, за ними в погоню всадники на лошадях. Там же граница, и Китай рядом. Кто их пытался догнать - поди, разберись. Водитель добавил газу...

 

Потом Майя ночевала с девчонками-медсестрами в палатке. Они говорили ей строго, по-взрослому: давай учись армейскую кашу есть! Потом на ней еще и тренировались - укладывали легонькую девчушку на носилки.

 

...18 августа был получен долгожданный приказ об отправке дивизии на фронт. И у 316-й стрелковой начнется боевая биография. Необстрелянные, они ехали на войну и пели мирные песни. И даже плясали на перроне, когда эшелон делал короткие остановки. Петь перестали под Куйбышевом. Со стороны фронта мимо них потянулись эшелоны с ранеными, платформы с исковерканными танками и самолетами. Началась суровая реальность войны, которая шла уже третий месяц.

Совсем скоро Валя Панфилова и ее подруги-медсестрички будут вытаскивать на себе тяжелых раненых из-под огня. Кто-то из этих девчонок уже не вернется домой никогда. А израненная Валентина Панфилова, что находилась в 45-м на лечении в московском госпитале, увидит своими глазами Парад Победы на Красной площади. Но до этого пока еще так далеко!

 

 

Ольга Островских,

специально для проекта «Вспомним все!»