7 апреля 2010-го: о тех, кто боролся за жизни

С апреля 2010 года прошло три года. Срок достаточный, для того чтобы позволить устояться эмоциям и подвести своеобразные итоги. Касается это и врачей, которые в силу профессии оказались активными участниками событий.

В те тревожные апрельские дни, и об этом можно сказать с гордостью, медики сработали оперативно: в Минздраве был создан штаб, который координировал наличие мест, распределял по больницам раненых и медикаменты, обеспечивал специалистами, в случае необходимости подтягивал врачей из регионов, переводил пациентов на разные уровни. Главный удар пришелся на четыре медучреждения: спецполиклинику, Национальный госпиталь, центр Мамакеева и 4-ю горбольницу.

Накануне даты мы решили поговорить с заместителем главного врача Нацгоспиталя, хирургом с почти 30-летним стажем Орозалы Кочоровым, который был в числе тех, кто принял на себя ответственность за спасение раненых, за судьбы тех, кого политики позвали на баррикады. С его слов я записала вот такой рассказ.

Никто не хотел умирать

О том, что день будет сложным, мы догадывались. С утра уже знали: в городе идет митинг. Поэтому психологически были наготове, тем более что за плечами был опыт 24 марта 2005 года. Но такого, что произошло 7-8 апреля, никто даже предположить не мог. Раненые стали поступать уже днем, а потом на врачей и медперсонал буквально обрушился поток пострадавших, постепенно оказались заполнены все 11 операционных клиники Ахунбаева. В них шли 16 операций одновременно, под оперативную помощь были задействованы даже перевязочные. И мне вдруг стало страшно от мысли, что некуда будет размещать больных, ведь бригады скорой помощи привозили пострадавших одного за другим. О них я хочу сказать отдельно: сработали коллеги профессионально. Многие пациенты поступали уже с капельницей, с кислородными масками, интубированные... Что это такое? Это когда в дыхательное горло вставлена трубочка, чтобы обеспечить работу легких. Первая помощь была оказана еще на уровне скорой, и это очень важно.

Как администратор крупного медучреждения, я занимался распределением больных, курировал верхнюю зону Нацгоспиталя, за нижнюю отвечал заведующий отделением нейротравматологии №2, к.м.н. Бектемир Мукамбетомуров.

Трудность состояла в том, что всю ночь приходилось бегать из одного отделения в другое, а ведь больница занимает больше 10 гектаров. Почему не звонил по телефону, спрашиваете? Да ведь в ту ночь была отключена сотовая связь, а все хирурги были заняты на операциях. Никто не сидел в кабинетах.

Если в нижнюю клинику привозили пациента, у которого ранение было в брюшную полость, его отправляли к нам, а если к нам поступал человек с ранением в голову или шею, мы везли его в нейротравматологию или нейрохирургию. Помимо чисто врачебной очень много было организационной работы. Выражу искреннее уважение всем сотрудникам больницы - и врачам, и сестрам, и санитаркам - никто не ушел со своего рабочего места, люди работали всю ночь. Запомнился парень, с огнестрельным ранением в грудь. «Байке, помогите мне...», - просил он. Не успели... Умер. Он до сих пор у меня перед глазами.

По-человечески

К утру поняли: силы людей на исходе. Надо их накормить, напоить. Стали искать что-то в столовых. Медсестра из нашей клиники Махабат Чекирова - оказалось, что живет она неподалеку - приготовила дома плов, принесла хлеб, чай и организовала обед.

Что еще запомнилось? Утром во время обхода увидел женщину. Она протянула деньги и сказала: «Здесь 10 тысяч сомов, купите что-нибудь ребятам - лекарства, еду». Я велел медсестре сделать запись в журнале, как-то зафиксировать эту передачу средств, но женщина даже фамилию не назвала, отказалась расписываться, просто отдала деньги и ушла.

Днем стали подходить и другие люди, совсем не знакомые, начали кормить раненых, помогать. Позже в коридорах появились депутаты, представители власти.

На поправку

Раненые были в основном молодые парни. Хотя помню и русскую девушку, поступившую с огнестрельным ранением грудной клетки. Оказалось, что пуля попала в нее случайно, когда она проходила мимо площади. Много ранений было в конечности, хирурги извлекали пули, и пациенты дней через 15 уже выписывались. Всего было госпитализировано 124 человека, но многим оказывали помощь амбулаторно, таких пациентов было 135. Были и тяжелые случаи.

Все СМИ облетела история Максатбека Чегиртеева. Он поступил к нам с огнестрельным ранением брюшной полости, с повреждением толстого кишечника. Был пролечен и выписан. Но в январе 2012 года вновь поступил в клинику Ахунбаева в отделение гнойной хирургии с острой спаечнокишечной непроходимостью. Спайки были настолько сильные, как бетонная плита, попасть в брюшную полость было невозможно, больной начал прогрессивно худеть. Было решено отправить его на восстановительное лечение в Китай, в то время он весил 28 килограммов. Там ему литрами вливали белковые препараты, увеличили вес, и только после этого прооперировали. Сейчас мужчина на инвалидности, готовим его к очередной поездке в КНР на консультацию.

Люди в белых халатах

Самому мне пришлось оперировать уже 8 апреля, но и 7 апреля я был готов прийти на помощь хирургам нашего госпиталя в любую минуту. А им было непросто. Только в клинике Ахунбаева было задействовано около 40 хирургов, некоторые делали по 3-4 операции за ночь. Среди них завотделением торакальной хирургии Айтпай Казакбаев, врач этого же отделения Абдумин Ашиналиев, ангеохирург Абдыгул Дуйшеев, хирург Долон Сакмаматов, завотделением гнойной хирургии Джанек Белеков.

Апрель 2010-го стал испытанием на прочность. Мы его выдержали. Никто не ушел с рабочего места. По существу, мы развернули на базе своей больницы настоящий приемно-сортировочный пункт. Как на войне. Позже к нам приезжали специалисты из Норвегии, Германии, читали лекции, учили, как поступить в том или ином случае. Но у нас была нестандартная ситуация, слишком большой наплыв раненых, слишком большие потери за один день. Это очень тяжело пережить.

Уроки апреля

Апрель 2010-го показал, что специалисты у нас хорошие, а вот оборудование и инструментарий уже плохие, устаревшие. Нет соответствующих лабораторий. Операционный блок оборудован еще в 1964 году. Недавно я был в Южной Корее, там очень высокий уровень медицины, нет таких обширных медицинских городков в несколько гектаров, все сосредоточено в одном прекрасно оснащенном комплексе. Хотелось бы и нам заниматься высокими технологиями, пересадкой органов, например. То, что мы делаем, это пройденный этап в медицине, хотя в трудные апрельские дни наши доктора не подкачали. Оказались на высоте.

Мимо «кассы»

И тут я не удержалась, чтобы не задать вопрос: «Хоть кого-то из хирургов Нацгоспиталя наградили правительственными грамотами, медалями? Может быть, денежное поощрение было за безупречный труд?». Мой собеседник ответил: «Нет»...

А может быть, не стоит так часто митинговать и бунтовать, спросила я. И доктор медицинских наук Орозалы Кочоров, от которого я ждала совсем другого ответа, сказал: «Если люди постоянно митингуют, значит, в стране много недовольных. И потом, люди должны быть готовы к демократии, надо научиться понимать ее принципы».