На днях представители общественных организаций раскритиковали работу отечественных нефрологов и хирургов, делающих пересадку почек, обвинили медиков во взяточничестве, проволочках и халатности, которые приводят к гибели людей с почечной недостаточностью. Журналистам рассказали о смерти одного из пациентов после пересадки органа и предупредили власти, что готовы выйти на митинг к «Белому дому», чтобы на проблему обратили внимание.
Отметим, что Закон «О трансплантации органов и тканей человека» в КР приняли еще 11 октября 2003 года. При этом первую пересадку почек осуществили лишь в июле 2012-го с участием нашего соотечественника из Турции Эркина Орозакунова. Всего с тех пор врачи Научно-исследовательского института хирургии сердца и трансплантологии при Минздраве провели пересадку органа трем больным с хронической почечной недостаточностью. Это при том, что потребность в пересадке почек в Кыргызстане составляет 200-250 в год. Стоимость такой операции оценили в 417 тысяч 472 сома, что значительно дешевле, чем в других странах. Теперь пациентам не придется выезжать за рубеж (в Турцию, Иран, Пакистан, страны Европы). Однако на волне последнего информационного прессинга у многих специалистов буквально опустились руки. Почему? Об этом корреспонденту ИА «24.kg» рассказывают два собеседника - заведующий отделением трансплантации НИИХСиТО Жамал Ашимов и главврач НИИ Артур Жуманазаров.
Ж.А. - В настоящее время мы готовим к операции трех человек. Одна пациентка лежит с отторжением почки, но ее оперировали в Пакистане. Она сейчас идет на поправку, думаем, к концу недели ее выпишем. Другой больной после пересадки, проведенной нашими специалистами, действительно умер 13 января 2012 года. У него также было отторжение трансплантата, его пришлось удалить, и больной уже шел на поправку. Но причиной смерти послужило кровотечение. По сути, от отторжения донорского органа никто не застрахован. Мы лечили уже четырех таких больных, прооперированных в Китае, Пакистане. Это случается во всем мире.
- В скольких случаях? Есть ли какая-то статистика?
Ж.А. - Установлен 5-летний срок приживаемости трансплантата, который составляет от 80 до 90 процентов в лучшем случае. То есть в течение пяти лет из 100 трансплантатов приживается около 80, остальные по разным причинам отторгаются.
- То есть пациенты должны понимать, что последствия могут быть разными?
Ж.А. - Да. От осложнений в хирургии никто не застрахован, даже в стоматологии. Люди должны это понимать.
- Отказ от одной почки не угрожает здоровью донора?
Ж.А. - Есть люди, которые рождаются с одной почкой, доживают до 70 лет без нарушений качества жизни. Доноры проходят обследование минимум в течение двух месяцев. Любое сомнение в анализах решается в их пользу. Если есть малейшее противопоказание, то мы запрещаем пересадку. И решает это не один человек, а целая комиссия Минздрава, в которую входят юрист, судмедэксперт, невропатолог, главный нефролог и другие специалисты. С одной почкой люди живут без проблем, единственное - повышается риск развития почечной патологии. Но это не говорит, что донор стал инвалидом.
- Планируется ли пересадка других органов, развитие трупного органного донорства?
Ж.А. - Мы всегда говорили о том, что живое родственное донорство - не решение проблемы трансплантологии, нужно развивать трупное донорство и клонирование органов. Правда, не знаю, когда мы доживем до клонирования. А что касается трупного донорства, то здесь есть много юридических, морально-этических, религиозных проблем. Но их тоже нужно решать. Необходимо обеспечить адекватное финансирование, потому что у государства на это нет денег, даже пересадку почки оно «повесило», честно говоря, на самого больного.
Наши граждане уже давно нуждаются в пересадке печени, легких, сердца. Есть и хирурги, которые готовы сегодня прооперировать. Но все опять же (!) упирается в финансирование, нормативно-правовую базу, отношение общественности к трансплантации.
- А в чем проблема? И доноры, и реципиенты готовы к пересадке.
А.Ж. - Больные-то готовы и нуждаются в трансплантации. Но есть люди, которые, не имея никакого отношения к этой проблеме, не имея образования в этой области, критикуют врачей, политизируют проблему, давят. Какой хирург согласится оперировать после такого информационного прессинга? Проблема в том, что в стране все занимаются политикой, а людей, которые молча делают свое дело, используют в политических целях. В наших клиниках лежит немало больных с отторжением почки, они прооперированы в Иране, Пакистане. Почему о них никто не говорит?
Отечественные специалисты не оправдываются, они круглыми сутками дежурят на работе при зарплате в 10 тысяч сомов. Но никто не поинтересовался, как они выживают. А что будет, если хирурги откажутся оперировать? Что, мы всю жизнь так и будем ждать, пока специалисты из других стран приедут и сделают нам пересадку почки? НИИ показал, что мы можем делать это сами. В Казахстане, например, уже пересадили сердце. Как вы думаете, кто это сделал? Наш сотрудник, который теперь там работает.
- С какими еще проблемами приходится сталкиваться?
Ж.А. - Есть службы, которые работают по 50-60 лет, там все отлажено. Но даже у них имеются проблемы. А что говорить о трансплантации, которой всего лишь полгода? Желательно открыть лабораторию, докупить оборудование, инструменты.
А.Ж. - Кроме этого хирургов обязали выдавать препараты, которые больные после пересадки органов принимают пожизненно для предотвращения их отторжения. Хотя это задача не наша, а нефрологов.
P.S. Собеседники отметили, что отбить желание работать особого труда не стоит. Но свято место пусто не бывает, как говорится. Придут новые специалисты, однако потребуются годы на то, чтобы они набрались опыта. А сотням больных кыргызстанцам помощь нужна уже сегодня.
«Куда нам ехать? Мы доверяем нашим врачам, только государство должно им помочь в финансовом плане», - говорит Санабар Матанова, мать 25-летней девушки, нуждающейся в повторной пересадке почки.
