Спроси любого кыргызстанца, что он думает о нашем здравоохранении, он ответит: не дай бог болеть. Огромные очереди в поликлиниках, нервотрепка из-за необходимости собирать кучу справок и анализов... Все это и многое другое являются причиной нелюбви не только к медикам, но и к системе в целом.
Аллергический сколиоз с признаками гайморита
Сыну Дамиры Исмаиловой 11 лет. Когда он еще учился в первом классе, классный руководитель обратила внимание мамы на то, что ребенок с трудом читает, во время занятий жалуется на головные боли. Мать обошла врачей. Невропатолог предположил сколиоз, который приводит к защемлению нервов. Аллерголог определил аллергический ринит, а лор-врач - начальный гайморит. Лечились на протяжении пяти лет, но безуспешно. А в последнее время мальчик стал задыхаться по ночам.
Врачи теперь ставят диагноз «аденоидит» и рекомендуют удалить носоглоточные миндалины. Аденоиды вызывают затруднение носового дыхания, из-за чего в мозг поступает меньше кислорода, что и служит причиной головных болей. «Но почему врачи не могли поставить правильный диагноз раньше? Получается, лечили, да не от того?», - удивляется Дамира.
Долгая дорога в дюнах
Операция по удалению аденоидов, по оценке врачей, несложная, не требует пребывания в стационаре. Дамира все же решила обратиться в республиканскую больницу. На приеме выяснилось, что сначала нужно пройти целый ряд процедур: снять кардиограмму, сдать на анализ кровь и мочу, сделать рентгеновское обследование носоглотки и грудной клетки ребенка. Причем тут рентген, не пояснили. Оставалось предположить, что попутно следовало убедить врачей, что у ребенка нет туберкулеза. При этом процедуры нужно было проходить в разных зданиях клиники. Дамире приходилось прикладывать немало усилий, чтобы их найти.
В республиканской больнице также потребовали сделать ультразвуковое исследование брюшной полости (как объяснили, это нужно для того, чтобы убедиться, можно ли применять наркоз). Но врач УЗИ, обнаружив что-то подозрительное, направила маму с ребенком сдать еще печеночный тест, который почему-то надо сделать именно в частной лаборатории, настоятельно рекомендуемой врачом. Для этого требовалось потратить еще один день, поскольку кровь на этот вид анализа нужно сдавать с утра и на голодный желудок.
Уже до этого родительница с сыном обошла не один кабинет, отстояла не одну очередь. «Раз уж решили лечиться, нужно идти до конца», - настраивала себя и сына Дамира, изрядно подуставшая от этой волокиты.
Когда требуемые анализы были собраны, выяснилось, что и этого недостаточно! Следовало принести направление от лор-врача своей поликлиники или, говоря современными терминами, Центра семейной медицины, к которому приписан пациент. Кроме того, заключение педиатра ЦСМ о состоянии здоровья ребенка, сможет ли он перенести операцию. И это еще не все! Надо было сдать на анализ кал. «Почему об этом не сказали на первом приеме?», - неприятно удивилась Дамира, ее терпение уже было на исходе, но решила, что с врачами лучше не конфликтовать.
Понятно, что поход в родной ЦСМ не приблизил день операции. Прежде чем выдать направление, врач настоятельно рекомендовала посетить 3-ю городскую детскую больницу и там устно (!) договориться об операции. И почему-то строго-настрого указали, что надо идти именно туда, ни в какую другую...
Снова ожидание в очереди - уже на прием к участковому педиатру. Время приема хоть и стоит на талоне, не имеет абсолютно никакого значения - все равно нужно подолгу ждать. Потратив полдня, наконец, зашли в кабинет. А там выясняется, что врач и сама не знает, как писать требуемое в республиканской больнице заключение. В итоге выписали справку, что ребенок здоров.
Всего-то делов!
Казалось бы, все. Но тут другая сложность - хирург никак не соглашается делать операцию под местным наркозом, убеждая в необходимости общего. Руки у Дамиры опустились. Она понимала, что протяни еще день-два, и результаты анализов станут недействительными, так как срок их действия ограничен. Тогда нужно будет заново пройти все круги ада. На помощь пришел отец - договорился со знакомым врачом. Тот согласился: привозите ребенка. В итоге в тот же день сыну сделали операцию. Заняло это всего минут 10. Мать в это время была на работе, а ребенка сразу же отправили домой.
Дамира была, что называется, в легком шоке. «Как так? Значит, у нас операцию ребенку можно проводить без присутствия матери? И, что интересно, оперировавшая врач оставила себе лишь часть тех многочисленных справок, которые мы с сыном собирали целый месяц!», - удивляется она.
Не частный случай
Кто-то скажет, что это частный случай. Но, как оказалось, нет. В Национальном госпитале подтверждают, что много случаев, когда пациенты вынуждены стоять в очередях, ходить по нескольким инстанциям, терять время. Ситуация стала особенно острой с июня прошлого года, когда в программу госгарантий были внесены дополнения. В частности, в них говорится об обязательном представлении направления от первичных и вторичных медучреждений. Говоря простыми словами, жители города, к примеру, должны лечиться в городских больницах, и только при невозможности проведения там той или иной операции можно получить направление в республиканские. А сельские жители не смогут напрямую попасть в городские больницы - они сначала должны обследоваться в районных.
«Но, как правило, многие больные предпочитают обращаться сразу в учреждения республиканского уровня, поскольку считается, что врачи там опытнее. Либо идут к конкретному врачу, имеющему хорошую репутацию, - поясняет Жумабек Сулайманов, врач лор-отделения Национального госпиталя. - Однако по указанию Минздрава без направления мы их принять не можем. Согласно официальным документам, без направления хирургическое вмешательство стоит вдвое дороже».
«Совершенно правильно, что вы поднимаете вопрос о том, как облегчить жизнь пациентов. Надо на уровне Минздрава разрешать больным обращаться напрямую в республиканские больницы в исключительных, а именно сложных случаях, для чего создать конкретный перечень заболеваний. Корень проблемы на самом деле глубже, но это уже тема для отдельного разговора», - говорит он.
«Система получения направлений создана для повышения качества медицинских услуг, оказания эффективной помощи, - отмечает руководитель пресс-службы Минздрава Елена Баялинова. - Она создана для рационального перераспределения потока больных между первичным, вторичным и третичным уровнями. К примеру, зачем обращаться в научные центры с банальной травмой, которую могут вылечить врачи первичного уровня? И еще это позволяет пациентам из отдаленных регионов экономить средства на лечение, связанные с поездкой, обследованием».
Да, с этим нельзя не согласиться. Но на деле получается, что обязательное требование направления на руку нечистоплотным врачам. Создается так называемый коррупциогенный фактор. Тем более что не все пациенты знают, насколько важно получить направление. К примеру, приедет больной из Баткена, а направления нет. Выходит, будет платить за лечение вдвое дороже просто из-за незнания?
