Тимур Исаков: Кыргызстан, воссоздав Госслужбу по контролю наркотиков, вернул доверие международного сообщества

В 2008 году в Кыргызстане ликвидировали подразделение МВД КР по борьбе с наркобизнесом, в 2009-м - Агентство по контролю наркотиков. В результате КПД наркопротивостояния, отмечают специалисты, снизился как минимум на 50 процентов. В августе 2010 года агентство восстановили. Прошел год. Что изменилось? Каковы итоги работы? Об этом ИА «24.kg» рассказывает ветеран ведомства, член инициативной группы по восстановлению структуры, начальник отдела лицензирования и наркопрофилактики ГСКН полковник Тимур Исаков.

- Я присоединяюсь к мнению аналитиков, которые считают, что ликвидация ГУБН МВД в 2008-м и АКН в 2009-м - звенья одной цепи. Не буду останавливаться на целях и движущих силах этого - они и так предельно ясны. Другое дело - последствия. Во что обошлась нашему народу эта, с позволения сказать, афера?

С момента ликвидации АКН до передачи его сил и средств в МВД прошло минимум 5-6 месяцев. Понятно, что система не работала. Затем последовали апрельские события 2010 года. И не нужно быть великим аналитиком, чтобы осознать: до 17 августа 2010 года (когда в виде ГСКН воссоздали национальный орган по контролю наркотиков) борьбу с наркоугрозой задвинули даже не на второй план. Нужны цифры?

- Да...

- За семь месяцев 2010 года всеми правоохранительными органами раскрыто наркопреступлений меньше на треть (минус 27,4 процента). За тот же период изъято наркотиков, психотропов и прекурсоров в 2,5 раза меньше, чем в 2009-м. Теперь по видам. Меньше изъято: опия - в 9,99 раза, марихуаны - в 5,23 раза, героина - в 2,19, гашиша - в 1,45 раза. Число официально зарегистрированных зависимых от наркотиков лиц на рубеже 2009-2010 годов в стране впервые за 20 последних лет зашкалило за отметку в 10 тысяч (10171). И это только то, что доказывается неоспоримыми цифрами и фактами.

- Чему способствовало возрождение госслужбы?

- Многому. Главное - возвращенное доверие международного сообщества, миллионными суммами ответившего на факт воссоздания национального органа по контролю наркотиков. Их средства на развитие ГСКН используются эффективно. С 17 августа 2010 года по настоящее время проведено 9 международных операций, в результате которых изъято полтора центнера наркотиков стоимостью $24 миллиона. Всего же из незаконного оборота выведено 28 тонн 875 килограммов наркотических средств, психотропных веществ и прекурсоров. И это кроме громадной работы по воссозданию нормативной и материально-технической базы, набора компетентного и некоррумпированного личного состава и многого другого, что, как правило, не так ярко видно, но без чего обойтись невозможно.

- В апреле 2011-го вы заявили, что «из трех разрешительных функций Госслужбы по контролю наркотиков Кыргызстана чиновники планируют сократить 25 процентов». Что-то изменилось с тех пор?

- В 1994 году Жогорку Кенеш принял решение о присоединении к трем антинаркотиковым конвенциям - 1961, 1971 и 1988 годов. После этого принят закон о наркотических средствах, психотропных веществах и прекурсорах. В этих международных конвенциях и созвучном им национальном законе все прописано ясно и просто: страна должна контролировать легальный оборот этих веществ и средств, широко используемых в медицине, быту и промышленности. Кто бы спорил? Отвечаю: Министерство экономического развития (МЭР), которое в 2009 году решило, что 12 видов деятельности, связанных с наркотиками, - слишком много. Оставим три (ввоз, вывоз и транзит), решили они и сделали. Начался затяжной спор, который закончился ликвидацией АКН. Но и после возрождения национального органа по контролю наркотиков вопрос не забылся. В 2011 году МЭР выдвинуло требование сократить еще 25 процентов от того, что осталось. Я предложил «рубануть» на их выбор (и под их ответственность) любой из оставшихся видов. Сколько ни бился, доказывая, что принятое ранее решение - абсурд и отказ от принятых международных обязательств, - не слышат. Хочу прямо заявить: когда после таких решений в стране начнут умирать люди от нехватки болеутоляющих средств, останавливаться производство вследствие отсутствия прекурсоров, это будет не вина ГСКН.

- Наша страна по-прежнему испытывает мощнейшее негативное влияние афганского наркотрафика. Весной 2011-го эксперты прогнозировали, что в связи с сокращением посевов опийного мака и производства наркотиков в Афганистане его посевы возрастут в КР и Таджикистане. Это произошло?

- Прогнозы в сфере противодействия наркотикам - дело воистину неблагодарное. Не единожды эксперты заявляли - кто о закате, кто о расцвете эры наркобизнеса в Афганистане. Соответственно делались и выводы. В том числе о том, что этот процесс «перекинется» на другие страны Центральной Азии. Но годы проходят, а афганский наркобизнес по-прежнему не убыточен. Соответственно, пока еще невыгодно производить наркотики в более благополучных странах. Не буду говорить за Таджикистан, но у нас количество ликвидированных плантаций опийного мака пока небольшое и за последние восемь лет колеблется от 196 в 2003-м до 64 в 2010-м. Плодами такого производства не только зарубежных, но и местных страждущих не утолить. Что будет дальше, покажет время.

- Известно, что наркодельцы во всем мире пытаются активно влиять на политику, проникая во властные структуры. Руководитель аналитического консорциума «Перспектива» Валентин Богатырев заявил, что один из влиятельных американских чиновников, побывав в Кыргызстане, якобы заявил, что половина парламента связана с наркобизнесом.

- Вот так окинул взглядом и решил: наркобароны. Интересный подход. Думаю, особых комментариев здесь не требуется. Другое дело - практика как критерий истины. Нужно ведь лоббировать конкретные решения в угоду наркомафии? Может, у кого есть примеры? У меня нет. Другое дело, когда возникают споры по сложным моментам. Вот никак не проходит проект закона о профилактике зависимости от наркотических средств и психотропных веществ. Очень нужный, скажу вам, закон. Но кидаться в крайности - наркомафия, мол, противодействует - глупо. 

- Вы много ездите по миру, знакомы с опытом борьбы с наркоманией во многих странах. На что следует ориентироваться Кыргызстану?

- Лучшие результаты в этой сфере сегодня демонстрирует Европа. Подозреваю эдакую тоскливую мину: нашел с чем сравнивать! А между тем наши системы наркопрофилактики, как ни странно, схожи. Это потому, что выросли они не «сверху», а «снизу». Правда, в Европе этот рост поддерживается на государственные и муниципальные средства, а у нас в основном на международные. Это я о роли неправительственных организаций. Например, в Польше, где удалось побывать недавно, НПО на государственные гранты и по госстандартам выполняют всю работу по профилактике и лечению наркозависимости - за исключением разве что принудительного лечения (да, у них и у нас этот институт есть, но там он действует реально, а у нас только на бумаге). Это дает возможность быстро создавать (где проблемы становятся ощутимыми) лечебно-профилактические структуры и так же быстро их сворачивать (когда проблемы решены). Предвижу еще одну лукавую улыбку: дает же! - решены... Согласен, поверить трудно, но факты вещь упрямая: в Польше в результате принятых мер сокращается потребление наркотиков. Аналогичные примеры есть и по другим (не всем, конечно) странам Европы. Что делать нам? Если очень четко и конкретно, то вести работу по стандартам и выделить необходимые средства.

- Что нового вы узнали на многочисленных международных конференциях и форумах, участником которых являлись?

- Если не испытывать терпение читателя мудреными формулами и выводами, то ответ прост: здоровое общество - первейший и главнейший залог успеха борьбы с наркотиками и ВИЧ. Современная наука предлагает широкий спектр эффективных методик, мировая практика дает возможность выбора одной из действенных систем. Дело за обществом - применять их, оставить «на потом» или отвергнуть. Кыргызстан находится на высоком уровне развития: мы применяем самые современные научные методики и наиболее эффективные практические системы. В этом отношении нам завидуют специалисты ряда стран, где существуют запреты или иные серьезные препятствия. Основная наша беда - в отсутствии средств. Современная лечебно-профилактическая система нашей страны представляется мне в виде автомобиля с ограниченным лимитом бензина. Хочется, но далеко не уедешь.