Хотя Кыргызстан и принимает различные стратегии и программы для достижения гендерного равенства, на практике же получается, что говорить о равном отношении к женщинам и мужчинам рано — представленность женщин в государственных органах, особенно на руководящих должностях, все еще низкая.

В 2022 году в республике приняли Национальную стратегию по достижению гендерного равенства до 2030-го. Это второй долгосрочный документ по государственной гендерной политике.

При этом в стратегии также отмечалось, что «равенство прав и возможностей участия женщин и мужчин в органах государственной власти и управления поддерживается через применение комплекса специальных мер».

Например, есть Закон «О государственных гарантиях равных прав и равных возможностей для мужчин и женщин», в котором говорится, что «в кадровом составе служащих государственных органов и органов местного самоуправления не должны преобладать служащие одного пола».

Однако есть сомнения относительно исполнения этих норм закона, поскольку в той же стратегии от 2022 года говорилось, что, «несмотря на принцип равного доступа граждан при поступлении на службу вне зависимости от пола, в государственных органах наблюдается явный перевес мужчин».

По данным на октябрь 2021-го, из 21 члена кабинета министров женщины составляли лишь 4,7 процента: министром была лишь одна женщина, она возглавляла Министерство природных ресурсов, экологии и технического надзора. Все семь полномочных представителей президента и мэры городов были мужчинами.

Изменилась ли ситуация за прошедшие годы? Нет.

В кабмине все еще 20 мужчин и 1 женщина — министр образования и науки Догдургуль Кендирбаева. Главой кабмина никогда не была женщина, но среди заместителей премьер-министра раньше была хотя бы одна женщина, которая руководила социальной сферой, сейчас же и этот пост занимает мужчина. В некоторых министерствах женщин нет и среди заместителей главы ведомства.

Должности полномочных представителей президента в регионах и мэров городов все так же занимают мужчины, а среди акимов районов все еще нет женщин. Также женщин до сих пор не назначают на руководящие посты в правоохранительных органах.

Если обратить внимание на более низкие государственные должности, например, руководство отделами или управлениями, то и тут говорить о гендерном равенстве не приходится. Например, в администрации главы государства женщины руководят только четырьмя отделами — отраслевой политики, канцелярии, документационного обеспечения и бухгалтерского учета. Два последних отдела относятся к структуре управления делами президента, возглавляет которое, кстати, тоже мужчина.

Кроме отделов и управлений, в администрации президента есть различные комиссии, госучреждения, представительства и так далее. Комиссиями по вопросам гражданства и помилования руководят мужчины. У главы государства в настоящее время имеются три советника и два помощника — все они мужчины. Представители президента и кабмина в Жогорку Кенеше и Конституционном суде — тоже мужчины.

Должности спецпредставителя по реализации Пятилетия действий по развитию горных регионов и уполномоченного по правам ребенка, входящих в структуру администрации главы государства, занимают женщины.

Примерно такая же картина наблюдается и в других государственных органах Кыргызстана. Согласно данным Государственного агентства по делам государственной службы и местного самоуправления, на конец 2023 года государственные должности занимали 16 тысяч 694 человека, из которых женщин было 6 тысяч 920. Из 757 политических госдолжностей женщины занимали 216, из 522 специальных госдолжностей женщинами было занято 168, а из 15 тысяч 415 административных государственных должностей женщины работали на 6 тысячах 536 позициях.

Если посмотреть на разделение среди административных государственных должностей, то женщины в основном занимают младшие и старшие позиции. Главные позиции женщинам достаются меньше, а высшие — еще реже.

Значительным успехом в вопросе достижения гендерного равенства власти считают введение квоты в 30 процентов при выборах депутатов как парламента, так и местных кенешей. В конце 2024 года по итогам выборов в местные кенеши ЦИК сообщала, что из общего числа избранных депутатов 42 процента составляют женщины.

Однако в Жогорку Кенеше показатели не такие радужные. Из 90 депутатов лишь 20 — женщины. В некоторых фракциях представленность народных избранниц выше, чем в других, а в депутатских группах, объединяющих одномандатников, их вовсе нет.

Депутат уже второго созыва парламента Айсулуу Мамашова согласна с тем, что число женщин во власти ежегодно сокращается.

«Если сравнивать, то ежегодно как будто «вымываются» женщины из госаппарата, особенно на политических и руководящих должностях. Министр-женщина только одна. И это на самом деле огорчает, мы постоянно говорим о том, что представленность женщин должна быть больше. Если говорить о стратегии, то все это написано хорошо, но пока это не работает. Если в местных кенешах с помощью квот удалось повысить представленность женщин, то в ЖК пока этого нет. Если примут новый закон, где из трех избранных депутатов от каждого округа одна обязательно должна быть женщиной, ситуация с представленностью женщин в парламенте улучшится», — считает она.

Директор общественного объединения «Агентство социальных технологий» Зульфия Кочорбаева называет следующие причины:

• наличие стереотипов в отношении женского лидерства о том, что политика — это удел мужчин, а женщины должны заниматься социальной сферой или домашними заботами;
• структурные барьеры, с которыми сталкиваются женщины при продвижении по карьерной лестнице;
• отсутствие специальных мер для поддержки продвижения — квоты для женщин.

«Потенциал женщин, уровень образования, опыт, ответственность в работе во многих случаях могут быть даже выше, чем у мужчин. Но при продвижении по службе эти положительные факторы не всегда помогают женщинам. Поэтому мы можем говорить о том, что пол влияет на выбор кандидата и назначение на ту или иную должность. Если посмотреть на представленность женщин в различных ветвях власти, то мы можем увидеть, что в законодательной и судебной ветвях представленность женщин выше. Почему? Потому что есть закон о квотах, это специальная мера для поддержки продвижения. Мы помним, что был однополый парламент, когда квот не было. Если бы не было этой системы квотирования в парламенте, айыльных и городских кенешах, то женщин-депутатов, несомненно, было бы меньше», — сказала эксперт.

На эту проблему, по словам Зульфии Кочорбаевой, обратили внимание в Государственной программе по поддержке женского лидерства до 2030 года. Она утверждена в марте 2024-го указом президента. В рамках этой программы запланирована разработка специальных законодательных мер по обеспечению представленности женщин на политических руководящих должностях на государственной и муниципальной службе.

«Насколько я знаю, этот законопроект уже разработан и внесен в Жогорку Кенеш, но еще не проходил рассмотрения. Там предусмотрены квоты при назначении на должности акимов, губернаторов и другие политические должности в системе исполнительной ветви власти. Если эти меры будут утверждены, то мы увидим прогресс и изменение статистики. Достойные женщины-лидеры, которые трудятся в системе госслужбы, получат реальный шанс в продвижении», — добавила директор общественного объединения.

Пока законопроекты, озвученные Айсулуу Мамашовой и Зульфией Кочорбаевой, не приняты, говорить о добровольном повышении представленности женщин во власти трудно. Для изменения статистики, вероятно, необходимы соответствующие законодательные требования. Но утверждать, что и в этом случае условия о минимальных 30 процентах женщин будут точно исполняться, пока рано.